Глаз идола [сборник] полностью

Аппарат опрокинулся на бок, и нас швырнуло друг на друга. Я врезался во что-то локтем, но едва осознал это, ожидая, что на меня обрушится поток ледяной воды, и готовясь к отчаянному, тщетному прорыву через люк. Но больше ничего не произошло: я не ощутил никакого удара по нашему судну, а субмарина ушла куда-то во мрак. Вероятно, проскочила над нами. А потом мы почувствовали, что нас тянут куда-то вбок и вверх на явственно растущей скорости. В дело вступили наши друзья на поверхности. «Упаковали», по меткому выражению Фреда, — и действительно, я почувствовал себя каким-то неодушевленным безгласным грузом. Вцепившись в стойки, поддерживавшие полукруглую скамью, я взглянул в иллюминатор в темном потолке нашей каюты и снова увидел мусор, паривший среди песка. Затем всё залил яркий свет, и подводная лодка Фростикоса, темный силуэт огромного кита, прошла мимо всего в нескольких дюймах. Я возблагодарил звезды, что мы болтаемся так близко ко дну, поскольку капитан субмарины явно опасался за ее сохранность, а потом мысли мои разлетелись, словно перепуганные воробьи, — мы во что-то врезались. И через боковой иллюминатор я увидел, во что — в карету Плейснера! Теперь снаружи парили человеческие кости. Не до конца сложенный манипулятор врезался в череп лошади, и тот висел на устройстве, будто покосившаяся носовая фигура судна, пока следующий удар, на этот раз о дно, не стряхнул его. Затем мы, с богатым ассортиментом ссадин и ушибов, неожиданно плавно обрели вертикальное положение и смогли занять приличествующее людям, а не грузам, положение — на сиденьях.

Мы шли сквозь мрак песков, Сент-Ив сбросил балласт, чтобы помочь нашему всплытию, а я напомнил себе, что в будущем не стоит преждевременно радоваться, надуваясь тщеславием победы, прежде, чем враг оставит поле боя. Однако теперь мы были в безопасности. Вряд ли Фростикос рискнет пробиваться к поверхности в этой песчаной каше.

— Всё цело? — спросил я Сент-Ива.

— Боюсь, кроме моего хронометра, — он с грустью рассматривал разбитые часы. — Лучше бы я сломал руку или что-нибудь еще. Но счет пока в нашу пользу, не так ли?

Мы продолжали всплывать в молчании минуту или две, но затем внезапно остановились.

— Наверно, застрял трос, — предположил Сент-Ив. — Они сейчас запустят его снова.

Но шло время, а мы оставались на месте, и мой ум работал в тишине. Мне показалось, что я могу излить долго сдерживаемые подозрения сейчас, пока выдалась спокойная минута.

— Меня немного беспокоят некоторые аспекты нашего предприятия… — осторожно начал я.

— Тогда выскажись.

— Нам в чем-то везло. И, мне кажется, мы вели себя умно. Но подумайте вот о чем: что, если Фростикос знал, что мы собираемся делать? Я хочу сказать, с самого начала. Это нападение на Мертона — так треснуть беднягу по голове! — что, если оно должно было заставить нас пошевеливаться? Как по мне, Фростикоса не одурачила бы фальшивая карта, ну, не больше чем на минуту. Он знал, что оригинал находится у нас, и решил просто последовать за нами. Он даже предоставил нам необходимые инструменты, одолжив свою камеру для погружения. Мы рисковали жизнью здесь, на заливе, чего ему делать не пришлось. Он затаился в засаде за подземными рифами, следя за нами и дожидаясь подходящего времени. Затем даже помог нашим трудам, подсветив фургон старика Кракена. А когда дело было сделано, хладнокровно попытался покончить с нами.

Сент-Ив сидел и думал, но ведь лишь один элемент гипотезы нуждался в обдумывании… Дотянувшись до рычага, он одарил нас еще одним глотком воздуха.

— Ты говоришь, что карта его не одурачила, — осторожно проговорил он. — Ты полагаешь…

— Я ничего не собирался предполагать, — возразил я, глядя на густеющий песок. — Кроме того, что нас разыграли, как по нотам.

— Чувствую, тебе не хочется возлагать вину на Финна Конрада, но именно он с легкостью может оказаться необходимым звеном в цепи? Его появление у лавки Мертона было очень убедительным.

— Таким оно и было, — согласился я, — хотя с той же легкостью это может быть совпадением. Скажем, Мертон не слишком хорошо сварганил карту, и Фростикос распознал подделку.

— Но ты же видел его работы! — покачал головой Сент-Ив.

— А ту самую — нет. Хорошо, предположим, что Фростикос прибыл сюда по подземному пути, руководствуясь картой Мертона, но в какой-то момент понял, что она бесполезна, заподозрив, таким образом, фальшивку. И залег в укромном месте, примерно представляя, где затонул фургон Кракена — ведь именно молодцы доброго доктора преследовали нас той ночью! А когда Фростикос увидел нас в своем собственном аппарате, кружащих над морским дном… — я пожал плечами и снова добавил воздуха.

— Но нам следует принять во внимание, что Финн стал нашим способом найти судоверфь и обнаружить эту камеру. Мы вынуждены были бежать в ней, чтоб не утонуть или не быть застреленными теми людьми, которые, похоже, знали, что мы появимся.