Глаз идола [сборник] полностью

Кусок весла, уравновешенный железной уключиной, плыл неподалеку. На глубине овцы, всего несколько минут назад, его еще не было видно. Песок крутился вокруг и вверх в восходящем потоке, словно чистая вода била из-под нас. Затем внезапно раздался прерывистый стук, будто что-то билось в днище нашей камеры, и мы оказались в воде, прозрачной, как дождевая капля, и нам открылось зрелище крайне странное.

Маленький аккуратный деревянный стул, который наше судно, очевидно, уволокло с собой, колотившийся в днище аппарата, устремился вверх мимо иллюминаторов, а я следил, как он всплывает. Слой песка висел над нами, будто густые облака, и под ним плыли в беспорядке деревянные предметы, перевернутые стулья и столы из чьей-то гостиной, утонувшие в Пруде Плейснера и отныне навсегда попавшие под этот тяжкий свод.

— Мы прошли сквозь ложное дно, — поделился со мной своим наблюдением Сент-Ив, — чуть глубже чем на десяти фатомах.

— Ложное дно чего? — спросил я, со свистом выпуская свежий воздух из трубки.

— Залива, Джеки! И попали в подземные воды. Я давно подозревал, что Моркам соединяется с каким-то из внутренних озер и, может, севернее с великими лохами[45]. Вот оно! Видишь?

И я, конечно, увидел. Освещенный участок настоящего донного ложа с огромными перистыми червями, высовывающимися из дыр в песке, и цветастыми анемонами размером с гигантский георгин теперь был ясно различим. Белый палтус величиной с амбарную дверь поднялся со дна и воспарил во тьму, словно мы его разбудили, а затем мимо скользнула стайка громадных кальмаров, оглядевших нас большущими глазами, напомнившими мне морду плывущей овцы.

С мягким ударом мы сели в песок; Сент-Ив занялся рычагами, и очень скоро аппарат поднялся и зашагал дальше на своих изогнутых ногах. Отточив свои навыки на дне Темзы, Сент-Ив управлял им куда увереннее.

— У нас около двух сотен футов линя, — сказал он мне, — то есть мы на коротком поводке. Но когда-нибудь мы вернемся, подготовившись к настоящему исследованию… О, это что-то!

Это и в самом деле было что-то — что-то, оказавшееся огромной каретой того сорта, который можно было увидать на Грейт-Норт-роуд столетие назад, когда экипажи делали элегантнее, чем сейчас. Она стояла на песке прямо как на постаменте в очень пыльном музее. Колеса увязли по ступицы, снаружи всё заросло морскими уточками и какими-то опалесцирующими рачками-инкрустациями, украшенными морскими дьяволами. Скелеты четырех лошадей были запряжены в карету, а внутри нее виднелись человеческие скелеты, всё еще путешествующие навстречу былой надежде. Морское дно было усыпано предметами домашней утвари: багажом, посудой, треснувшими сундуками, из которых высыпались безделушки, фарфоровые вазы, железный чайник, каминный экран, бутылки и тяжелый хрустальный кубок, теперь наполовину полный песка. Маленький книжный шкаф чудесным образом встал прямо, стеклянные дверцы его уцелели, и книги всё еще стояли на полках, удерживаемые на месте только твердыми кожаными переплетами, а содержимое, без сомнения, уже расползлось в бумажную массу, являя миру урок смирения. Вокруг предметов сновали рыбы, наслаждаясь своим наследством.

Пока наша камера, содрогаясь, ползла сквозь этот подводный музей, мне было легко вообразить, что произошло. Пассажиры — без сомнения, члены семьи Плейсер, пересекавшие пески, — решили не тратить лишние несколько часов на путь в объезд залива. Погода была отличная, пески выглядели сухими и надежными. Но потом внезапно оказались не такими плотными — колеса экипажа увязли, лошади споткнулись и начали погружаться, отчаянно брыкаясь, чтобы высвободиться, но тем заталкивая себя всё глубже в трясину; пассажиры и кучер принялись выбрасывать наружу груз — всё, что могло хоть как-то облегчить вес экипажа, но все их попытки были совершенно бесполезны. Ну, разве что жертвы этой катастрофы могли быть уверены, что земные пожитки будут дожидаться их на дне моря.

Суть, по словам Сент-Ива, заключалась в том, что мы оказались в просторной океанской пещере с перфорированной крышей, отверстия в которой заткнуты, образно выражаясь, провалами зыбучих песков, созданными восходящими течениями, наполненными взвесью частиц из твердых песчаных слоев и устричных отмелей залива, покоящихся на плотных участках морского дна. Окружавшая нас тьма скрывала нечто громадное, и казалось вполне возможным, что этот неизвестный подземный мир, океан под океаном, уходит далеко за береговую линию залива Моркам.