Глаз идола [сборник] полностью

Я выскочил из люка, как пробка из бутылки, и, судорожно вцепившись в балку крана, ухитрился поймать крюк-захват, потом глянул на берег и увидел, как Сент-Ив останавливает Финна и гонит обратно к берегу. Держась за крюк, я, едва касаясь зыбкой поверхности носками ботинок, пробежал три фута к перекошенной платформе фургона, но внезапно упал, когда трос выскочил из не застопоренной лебедки. Тщетно хватая воздух свободной рукой, я рухнул на песок и, не успев дернуться, погрузился до колен. Старый лоцман и Сент-Ив, не сговариваясь, что-то закричали мне. Углом глаза я увидел, как Финн перелетел через Сент-Ива и помчался к фургону. А дядюшка Мертона, почти настигший парнишку, переключил внимание на профессора — поймал его за пальто и резко потянул на себя. Теперь Сент-Иву оставалось только последовать за стариной Фредом. Вместе они устремились к берегу, не зная, что я увяз, и рассчитывая, что мы с Финном вскоре к ним присоединимся.

Послышался треск храповика лебедки, и трос, собранный кольцами на песке, начал стремительно разматываться. Не утруждая себя поиском причин этого явления, я вцепился обеими руками в крюк, остававшийся пока совершенно неподвижным, и, когда трос натянулся, начал подниматься из песка. Едва с тяжким чавканьем и хлюпаньем вырвались из зыбучей ловушки мои ботинки, я потянулся к боковине фургона одной рукой, крепко ухватился за нее, втянул себя на сиденье и, отпустив крюк, перебрался на пол, где споткнулся и упал на колени, тяжело дыша от пережитого страха и изнеможения. В эту минуту на передок экипажа вскочил Финн. Не тратя времени на слова, он жестом указал мне на надвигающуюся стену воды, пугающе близкую, длинную ровную массу темно-зеленого и белого.

Подстегнутый этим зрелищем, я вслед за парнишкой спрыгнул на отмель, намереваясь убежать, но, когда снова взглянул на прилив, понял, что такое мне не по силам. Четверть мили до берега — это просто очень далеко. Даже лоцману и Сент-Иву придется поднажать, чтобы спастись. На севере, на гребне дюны, с которой стрелял долговязый, было пусто. Похоже, увидел надвигающийся прилив и скрылся, как всякий здравомыслящий человек.

— К фургону! — крикнул я Финну, и мы оба забрались в экипаж, круто накренившийся задом к приливу. На лице у парнишки застыло выражение сумасшедшей радости, будто нас ожидает веселое приключение, а не смертный приговор. Мои собственные мысли были такими же безумными: я не сомневался, что фургон может спасти нас и что я сумею сохранить извлеченное со дна залива устройство, ставшее причиной стольких жертв. Да будь я проклят, если мы его сейчас потеряем! Я велел Финну привязаться к станине лебедки тросом от крюка-захвата, а сам вцепился в ящик и потащил его в заднюю часть фургона, поближе к по-прежнему висящему на крюке подводному аппарату с распахнутым люком. Следующее действие чуть не стало причиной моей бесславной гибели в зыбучих песках — я поднатужился и зашвырнул чертов ящик в открытый люк, едва не вылетев следом за ним. Изъеденные океаном доски разлетелись в труху, прибор скользнул под сиденье, как змея в мышиную норку, а я перевел взгляд на залив и приоткрыл рот от изумления.

На нас стремительно наступало море, валы вздымались на высоту, которой я и представить себе не мог, и мне не оставалось ничего, кроме как броситься на пол фургона и вцепиться в мачту подъемника, словно морской желудь, прежде чем прилив накроет нас. Волна ударила в зад фургона, отчего тот взбрыкнул, будто испуганная лошадь. На наши спины обрушились сотни галлонов ледяной соленой воды. Меня подкинуло вверх, но пальцы я не разжимал, слыша треск дерева — похоже, колеса и ось оторвались от днища фургона, словно гнилые палки. Нас затрясло, будто в лихорадке — неистовая мощь моря вырвала экипаж из цепкой хватки песков, и я грохнулся на пол, с изумлением обнаруживая, что мы летим вперед на гребне прилива с невероятной скоростью.

За несколько мгновений я осознал, что судьба нас не настигла, по крайней мере пока, и рискнул оглядеться.

То, что я увидел, было чудовищно странно: впереди лежали сухие песчаные пляжи и дюны, ракушечные заводи и разнообразный мусор, позади простиралась морская гладь, а по бокам — и под нами! — бушевал и ярился прибой, тащивший нас, словно щепку; мы летели на переднем краю прилива за славой или смертью.

Я слышал, как Финн кричит — не от страха, а от запредельного первобытного восторга, пока мы неслись вдоль залива, подскакивая и мотаясь на волнах. Я держался руками и ногами за станину лебедки, а парнишка балансировал стоя, размахивая одной рукой и придерживаясь лишь локтем другой, приседая и ловко изгибаясь — вероятно, так же уверенно он мчался на спине неоседланной лошади по арене цирка Даффи.