Глаз идола [сборник] полностью

Безумие, владевшее Элис последние три дня, ослабело, когда Сент-Ив надел на нее асбестовый шлем, и полностью испарилось, когда она выбралась из окрестностей Хитфилда. Само безумие, она припоминала, было отчасти чудесно, отчасти ужасно, но память о нем быстро тускнела, будто о сне наяву, теперь оно казалось только воспоминанием о воспоминании.

Когда всё это началось, они с Сидни гуляли по городку, охваченному лихорадкой весенней Кукушечьей ярмарки. Улицы были запружены народом, многие, в соответствующих одеяниях, изображали святого Ричарда, повсюду стояли праздничные палатки — словом, изрядная потеха, которую даже погода не могла испортить. Легендарная птица, выглядевшая как крупный голубь, с преувеличенно ярким оперением, красовалась на всех витринах. Элис и Сидни остановились перед одной такой птичкой, а затем внезапно, без всякого предупреждения, хотя Элис смутно вспоминала что-то вроде пронзительного вопля, мир, по ее словам, «накренился». В одно мгновение веселье праздничного дня обернулось хаосом. Она обнаружила себя сидящей на дороге со странной уверенностью, что она и есть настоящее воплощение кукушки Хитфилда. Она помнила, что кудахтала громко, на всю улицу — не хохотала, понимаете, а кудахтала, как наседка в гнезде, — убежденная, что ее платье соткано из перьев, а не из мериносовой шерсти.

Она вспоминала, как Сидни побрела куда-то, хватаясь за воздух, словно пытаясь поймать блуждающий огонек, и затем Элис больше не видела ее и не знала, где она. Ощущение времени совершенно потерялось — могли пройти и минуты, и года. Она как-то нашла дорогу домой, в коттедж, где принялась беседовать с чудовищами и призраками, хотя чудовища могли быть просто Помазком и его приятелями.

Поведав это, Элис некоторое время молчала, а затем намного тише сказала:

— Я бросила мужа там. Просто сбежала. Это то, чего он хотел, — так он приказал. Однако с моей стороны это просто трусость. Там валялся пистолет, до которого я могла дотянуться, если бы действовала, а не стояла в оцепенении. Там был еще этот жуткий человек, целившийся в меня из своего пистолета. Раненый. У него рука была на перевязи. Я могла одолеть его. — Она уставилась в темно-красную глубину портвейна. — Я бежала сквозь лес и выскочила на дорогу прямо в толпу солдат у блокпоста. Тогда я и сняла шапку, и поначалу они решили, что я сумасшедшая, и я, возможно, такой и была — чуточку. Я рассказала им, что в Хитфилде произошло нападение с применением оружия, потому что не знала, как еще это назвать, но они не изъявили желания отправиться в город и разобраться. Тогда я пожелала им счастливо оставаться и уже обычным шагом пошла дальше, хотя и не переставая раздумывать над тем, не следует ли вернуться, и переживая, что бросила Сент-Ива в такой опасности.

— Боже, но ведь они могли вас застрелить, Элис, если б вы вернулись! — прочувствованно заявил Табби. — Не тешьте себя иллюзиями! Вы были им нужны, чтобы заманить Сент-Ива в Хитфилд, но теперь, когда это произошло, ваша ценность для них — не больше пенни. Мы с Джеком сидели бы тут, играя в вист и не имея представления, что вас обоих скоро вычеркнут из жизни. Но вы тут, живая и здоровая, именно потому, что не действовали наобум. Теперь нас трое, и мы сможем совместными усилиями подтолкнуть колесо Фортуны.

— Вы ошибаетесь, — возразила Элис. — Они позволили мне уйти. Им по-прежнему что-то нужно, и они полагают, что я смогу это им обеспечить. Они не стали бы убивать меня.

— Возможно, — пожал плечами Табби. — Но в любом случае вам лучше держаться подальше оттуда. Да и убивать вас было не обязательно. Достаточно всего лишь снять шапку. Вы бы против них не выстояли. Однако втроем мы сможем.

Я вполуха слушал заверения Табби, но до сих пор был в шоке от рассказа Элис. Сент-Ив в плену? Это было слишком тяжело принять, хотя я и опасался именно такого исхода его утренней экспедиции. Нас и вправду теперь было трое, но на всех лишь один защитный головной убор и при этом очень мало времени на поиски того недостижимого «колеса», к которому нам следовало приложить усилия. Я не мог вынести ожидания. Полный кровожадных мыслей, я вскочил, кинулся в угол, схватил шапку и поглядел в окно на край леса, уже совсем темного. Не было никаких сомнений в личности человека с рукой на перевязи и в том, что он хладнокровный дьявол. Элис описала третьего негодяя: ясно, что это был Коробейник, но в тот момент я не боялся никого, будь он сам Вельзевул на огненной колеснице.

Табби понял, что я затеял.

— Не дури, Джек! — громыхнул он, хватая меня за руку. — Элис только что выбралась из этого болота. Нет смысла тебе нырять в него.

— У нас только одна шапка, — парировал я, словно это оправдывало мое намерение идти в одиночку.