В одном из залов Орсе десяток молодых людей, видимо учеников художественной школы, расположился вокруг одной скульптуры. Это была большая мраморная глыба, из которой словно вырастала голова женщины в чепце. Будущие художники зарисовывали в своих блокнотах работу Огюста Родена “Мысль”. Композиция производила какое-то неоднозначное впечатление: то ли из бесформенного камня вырастало живое существо, то ли – поскольку не было видно ни рук, ни ног, ни торса, ни даже шеи, – наоборот, оно почти полностью окаменело. Рисовальщики работали сосредоточенно и молча, но Мона заметила, что одна девушка тихонько прыскает со смеху. Она осторожно заглянула в ее блокнот и увидела, что скульптура Родена скопирована тщательно и точно, вплоть до неровностей камня, но над ее головой пририсован пузырь, как в комиксах, со словами: “Нет ли у кого-нибудь пары лишних рук?” Мона засмеялась – ей понравилась дерзкая шуточка. Девушка, польщенная тем, что ее юмор оценили, подмигнула и подарила Моне рисунок со своим автографом. Анри был рад за внучку, однако рассудил, что пора немного серьезнее поговорить о той, чье лицо выступало из мраморной глыбы, то есть о Камилле Клодель. Они подошли к большой бронзовой скульптурной группе.
Мона всматривалась в лицо мужчины: его бороздили глубокие морщины, похожие на следы от ран. Но не шрамы, вроде того, который проходил от правой скулы до брови ее деда. Нет, эти борозды прочерчены изнутри неумолимым временем.
– Какие страшные они оба! – Мона указала на две фигуры слева.
– Неудивительно, ведь они символизируют старость и смерть. Это…
– Аллегории!
– Браво. Это аллегории всего самого трагического в жизни. Жуткая костлявая старуха олицетворяет неизбежный конец, к которому она увлекает старого человека, а тот не противится. Это и есть “Зрелый возраст” – так называется скульптура.
– Диди, а когда человек становится старым?
