Угольная рыба обитает в основном на склонах континентального шельфа, примерно в 600 метрах от поверхности океана. Это довольно глубоко. Пройдет от 30 до 45 минут, прежде чем снасти, погружающиеся со скоростью около 0,3 метра в секунду, окажутся на дне. В течение часа, пока «Масоник» медленно движется вперед, тысячи крючков со свистом уносятся за борт, постукивая о край кормы, будто кроссовки в барабане сушильной машины.
В четыре часа утра Кел приносит нам большой противень риса с курицей и салат. Это скорее напоминает ужин, чем завтрак, хотя на рассвете, конечно же, принято завтракать. Очень скоро от еды ничего не остается. Я с осторожностью заталкиваю в себя пару ложек. А Мак тем временем преспокойно поглощает сразу несколько огромных порций риса.
Второй ярус команда устанавливает при бледном свете утренней зари. И теперь уже птицы, подобно рыбакам, которых влечет в эти смертоносные воды жажда богатого улова, готовы рисковать жизнью, только чтобы ухватить с крючка наживку. У нас в кильватере маячит приблизительно сотня глупышей и около десятка альбатросов – среди них только пара черноногих, а остальные темноспинные. У глупышей, некрупных – примерно с ворону – родственников альбатросов, оперение преимущественно серое; в верхней части их желтоватого клюва хорошо видны сросшиеся трубочки ноздрей. Им недостает присущей альбатросам легкости, и они усиленно машут крыльями, будто полет для них – это работа. Похоже, жизнь их не особо балует. Если бы морские птицы вдруг стали героями книг Чарльза Диккенса, то глупыши заняли бы в них место неотесанных трудяг из низших слоев общества. Альбатросам же удается сохранять невозмутимую элегантность и скользить по воздуху без видимых усилий, даже когда они выжидают момент, чтобы схватить кусок наживки или рыбьи потроха.
Крючок без наживки или с утонувшей на нем птицей не принесет улова. А значит, есть все основания утверждать, что и рыбаки, и птицы могут доставить друг другу немало проблем. А это еще один стимул для того, чтобы оградить птиц от крючков. Такое решение будет выигрышным для обеих сторон.
Тим и Марк привязывают к рее над наживочной машиной две длинные стримерные линии и забрасывают их в море – веревочная бахрома свисает до самой воды. Раскачивающиеся из стороны в сторону резиновые шнуры напоминают шевелящийся занавес из бусин, который становится для птиц непреодолимой преградой. Стримеры растягиваются за кормой примерно на 45 метров. На таком расстоянии ярус погружается достаточно глубоко, и птицы уже не могут схватить наживку. В этом вся суть. Туда же за борт отправляют два больших буя, привязанных к движущемуся судну канатами. Они c шумом скачут по воде. Отпугивающие птиц шнуры змеятся и извиваются в воздухе, будто сам океан заряжает их своим движением. От буев во все стороны летят брызги, приводящие птиц в смятение.
Сущая безделица, но птицам она явно не по душе. Их пугает плеск, и они, по всей видимости, боятся задеть за стримерные линии. Но они по-прежнему сопровождают нас, время от времени садятся на взбаламученную судном воду и жадно смотрят на тонущие крючки с наживкой. Несколько глупышей заплывают под стримеры. Они быстро выбираются оттуда, так и не сделав ни одной попытки ухватить наживку. Альбатросы летят за шхуной на безопасном расстоянии, стараясь держаться подальше от наших приспособлений. Надо сказать, что в этом году команда «Масоник» добьется нулевого показателя смертности птиц: в течение всего сезона ни один глупыш, альбатрос или чайка не утонет на сброшенном с этого борта крючке.
Система Марка отнюдь не уникальна, но его желание добиться ее эффективного применения во всей отрасли заслуживает особого внимания. Как известно, многое зависит именно от отношения. Схожие средства предписано применять, например, в водах Новой Зеландии. В этой стране действует постановление правительства об обязательном использовании стримерных линий, но, по словам официального представителя Департамента охраны природного и культурного наследия Новой Зеландии, большинство судов нарушают правила. «Постановления не более чем кипа бесполезных бумаг. Нужны еще образование, контроль и желание самих рыбаков». У коллег Марка по флотилии есть несколько причин соблюдать правила: это и страх запрета на добычу из-за гибели белоспинного альбатроса, и стремление восстановить подпорченную в прошлом репутацию, и искреннее желание вести улов щадящими методами без ущерба для птиц. Их мотивация – вот что главное.
Тим говорит, что пять лет назад у них во флотилии многие пренебрегали приспособлениями, отпугивающими птиц.
– Предписания и жесткий контроль все изменили, – говорит Марк.
– Как всегда, – вставляет Тим.
– Как ни крути, а без наблюдательных групп тут не обойтись, – добродушно продолжает Марк, которому в свое время природоохранные организации порядком потрепали нервы.
– Да, птицы еще не скоро восстановятся, – добавляет Тим.
