– Конечно, я злюсь, – рявкнул Перси, и в этот момент Блайт воочию увидела степень его жестокости. – Он принадлежал
Ее брат был глупцом. Бессердечным, черствым дураком.
– У тебя есть сын, – продолжала она, чувствуя необходимость сообщить ему об этом. – От Элизы Уэйкфилд. Ей пришлось выйти замуж за Байрона, когда ты исчез, и он объявил ребенка своим. Он думает, что ты мертв, но не смог этого доказать.
Руки Перси на мгновение перестали дрожать.
– Сын? Я даже не знал, что она беременна. – В его смехе не было радости, он был таким же пустым и призрачным, как и окружающие их залы. – Неужели прошло так много времени с тех пор, как…
– С тех пор, как ты умер? – закончила она. – Да.
Волшебство требовало больше сил, чем она ожидала. На лбу пролегли глубокие морщины, когда она попыталась сделать то, что случайно сделала с Сигной. В попытке исцелить Перси у нее заболели руки. Она едва чувствовала пальцы и, когда отстранилась, чтобы оценить ситуацию, с трудом подавила вздох. В то время как розовая нежная кожа покрывала некогда обмороженные пальцы Перси, кончики ее собственных стали серыми. Она отстранилась, пряча руки в юбках, чтобы он не заметил.
Казалось, чем здоровее был он, тем хуже становилось ей. Связь между ними была предельно ясна – если Перси будет жить, она умрет. В конце концов, его украденные годы поддерживали в ней жизнь.
Просто поразительно, что он вообще смог восстановить свое тело. Хотя если у лягушек срастались кости и нарастала плоть, то не стоило так удивляться. И все же он выглядел как-то неестественно.
– Что ты помнишь? – неожиданно для себя спросила Блайт, вцепившись в юбки, чтобы унять дрожь, и едва ощущая мягкость ткани.
– С тех пор, как умер? – Перси не обращал внимания на пристальный взгляд Блайт, которая пыталась прикинуть, стал ли он выше и всегда ли у него на носу было так много веснушек? Пусть его тело воскресло, но оно было неправильным. Все в нем стало немного другим, как на картине, нарисованной по памяти, а не с натуры.
– Было холодно, – продолжил Перси. – Сначала я не понял, что задыхаюсь, и едва мог двигаться. Все, что я помню, – это грязь вокруг и то, как она заполняла мои легкие, когда я пытался выбраться. Это была даже не настоящая
Такое чувство, что внутри меня что-то есть, Блайт. – При этих словах его голос задрожал. – Как будто во мне копошатся черви. Насекомые до сих пор обгладывают мои кости. Моя кожа… Все кажется неправильным.
У Блайт похолодело в груди. Это никак не вязалось с тем, что она знала о смерти, хотя ее и не было в саду в момент смерти Перси. И все же, почему ее брат не смог перевоплотиться? Или отправиться в загробную жизнь? Нужно спросить Сайлеса. Почему Перси здесь, в то время как ее мать мертва.
Но у нее не было времени. Действие адреналина от встречи с Перси закончилось, и зрение Блайт затуманилось. Она пошатнулась от долгого пребывания на ногах и поняла, что должна сделать выбор быстро – жизнь Перси или ее собственная.
Правда заключалась в том, что Блайт знала себя и понимала, что есть только один выход. Но прежде, чем она смогла произнести слова вслух, вспыхнул свет, за которым последовала самая непроглядная тьма, которую Блайт когда-либо видела. Перси закричал, Блайт подхватили тысячи золотых нитей, укутав ее. Только когда тьма рассеялась, она разглядела, что Сайлес набросился на ее брата, сжимая косу, которая сияла серебром луны. Он отвел ее назад, когда Блайт в ужасе закричала.
– Не трогайте его! – воскликнула она, заметив, что Сигна стоит прямо за братьями. Лицо кузины было серьезным, решительным, и она ни разу не повернулась к Блайт.
– Боже милостивый, – прошептала Сигна, не в силах отвести взгляд от мужчины перед ними. – Блайт, что ты наделала?
Арис не был склонен к насилию. Он считал убийство или членовредительство слишком примитивными способами мести. Но увидев Перси Хоторна, Арис решил, что никогда не поздно изменить свое мнение.
Смерть, однако, оказался быстрее. Он узнал Перси и бросился к нему. Его тени прижали мужчину к стене, и у того вырвался душераздирающий крик.
Перед лицом жнеца Перси съежился, прижавшись затылком к стене, и попытался отвернуться, как будто расстояние в пару сантиметров могло каким-то образом его спасти. Бедный, глупый мерзавец. Перси Хоторну уже ничто не поможет; если Ангел смерти не оборвет его жизнь, это сделает Арис.
Ярость горьким ядом разлилась по венам Рока судьбы, разжигая гнев и заставляя обдумывать все способы, которыми он мог бы свершить над Перси возмездие.
– Вот кому принадлежит гобелен. – Арис медленными шагами протиснулся мимо брата и схватил Перси за горло. – Проклятие мира. – Никогда еще его золото не сверкало так ярко и пугающе, отчего оживший мертвец вскрикнул и закрыл глаза.
