Блайт выронила нож, выкрикивая ругательства, которые заставили бы устыдиться матроса. Она крепко сжала руку, по которой потекла кровь, а к горлу подступила тошнота. В одно мгновение Арис присел перед ней на корточки и схватил за запястье. И хотя Блайт хотелось прижать руку к груди и утонуть в боли, он действовал так решительно и властно, что она не смогла отказать.
– Мне нужен доктор, – пожаловалась девушка. – Придется накладывать швы, возможно, не меньше десяти.
– Моя игла гораздо лучше врачебных инструментов. – Арис по очереди разжал ее пальцы, которыми она зажимала рану, защищая ее. – Теперь дай-ка я посмотрю… – Он замер, уставившись на ее раскрытую ладонь. Блайт буквально окаменела от страха.
– В чем дело? – простонала она. – Все так ужасно? Я потеряю руку?
Арис закатил глаза.
– Сумасшедшая девчонка. Ты на все реагируешь так бурно?
– Прояви хоть немного сочувствия, я же ранена! – Блайт снова прижала руку к груди. – Иногда я гадаю, не сошел ли ты прямо со страниц жестокой сказки.
– Из-за моего королевского обаяния, полагаю. – Арис поднялся на ноги.
– Нет, из-за мерзости, достойной тролля. – Блайт разжала руку, надеясь, что он преувеличивает серьезность ее раны. Чего она никак не ожидала, так это обнаружить идеально гладкую ладонь без единой розовой полоски, указывающей на ее неловкость. Не было ни крови, ни пореза. Только фантомная боль и несколько капель апельсинового джема, которые Арис просто смахнул.
Конечно, она не могла выдумать эту мучительную боль. Блайт провела большим пальцем по ладони, посмотрела на одеяло и снег в поисках следов крови. Но увидела лишь крошечный островок зеленой травы у подножия ближайшего дерева, что пробивался сквозь снег.
Зеленая трава. В декабре. Зрелище было настолько необычным, что она подумала, не мерещится ли ей все это снова. У девушки закружилась голова, а зрение затуманилось из-за учащенного дыхания.
– Возможно, я действительно слишком бурно реагирую, – наконец прошептала Блайт, хотя не верила своим словам. Ведь странности этим не ограничивались. Несколько месяцев назад она увидела в зеркале отражение своей бывшей горничной, а после Элизу Уэйкфилд, лежащую в своей постели с серой кожей и торчащими костями, словно оживший мертвец.
А теперь появилась боль без ранения. Видения мужчины и отголоски музыки в любое время суток. Светловолосая женщина, бродившая по коридорам Вистерии, всегда ускользающая из поля зрения.
Ее тело сковал холод, озноб пронизывал до костей.
Блайт сжала руку в кулак и снова прижала ее к груди. Она чувствовала себя старой детской куклой, которая трещит по швам. Казалось, ее разум не принадлежит ей, наполненный странными видениями и чужими воспоминаниями.
Она взяла свою чашку и допила оставшийся шоколад одним глотком, пытаясь унять головокружение и боль, которая все еще пульсировала в ладони. Все это время Арис наблюдал за ней и выпрямился, когда она закончила.
– Ты в порядке? – спросил он, и Блайт с трудом сдержала смех, потому что поняла, что у нее нет ответа.
В
Одеяло не помогло унять охватившую ее дрожь. Девушка попыталась встать. Попыталась собраться с мыслями, но как только поднялась на ноги, кровь в голове застучала с такой силой, что ей показалось, будто земля ушла из-под ног.
Арис подхватил ее прежде, чем она успела упасть, и Блайт с трудом осознавала, что он обхватил ее руками и прижал к груди.
– Не смей засыпать, – сказал он, и его резкого голоса было достаточно, чтобы она взбодрилась и, прищурившись, посмотрела на него. – Это не одна из твоих сказок, и у меня нет желания спасать девицу, попавшую в беду. – Зрение затуманилось, у Ариса было уже не одно лицо, а три, и все они хмурились с мастерским изяществом.
Она попыталась заговорить, но потребовалось некоторое время, прежде чем ей это удалось.
– Тролли никогда не спасают девушек. – По крайней мере, Блайт показалось, что она сказала именно это. Правда, слова прозвучали невнятно.
Арис вздохнул.
– Ты как заноза в заднице. – Какими бы резкими ни были его слова, напряжение в ее теле ослабло. – Где болит?
– Нигде, – ответила она, не обращая внимания на жжение в ладони. – Просто голова кружится. После отравления белладонной такое случается время от времени. А теперь отпусти меня.
Арис проигнорировал просьбу, и хотя Блайт сердито смотрела на него, на самом деле она была благодарна ему за это. Потому что поставь он ее на землю, она, скорее всего, упала бы снова.
Арис отнес ее обратно в сани, застегнул ремни и обнял ее так крепко, что теперь ей точно ничего не угрожало. На этот раз она не сопротивлялась его прикосновениям. Вместо этого Блайт расслабилась, прижавшись к нему всем телом, когда Арис дернул поводья, и они отправились обратно во дворец.
Когда они прибыли, во дворце было тихо, и Блайт догадалась, что за это стоило благодарить Ариса.
Он не отвел Блайт в ее комнату, а вместо этого пронес через богато украшенную резьбой дверь по коридору до своей собственной. Его покои всегда были здесь, или для удобства он переместил их с помощью магии?
