Глициния полностью

– Куда ты меня тащишь? – спросила девушка и заморгала, совершенно не ориентируясь во дворце. Арис так и не позволил ей идти самой.

– В мою комнату, где я смогу за тобой присматривать. Не хочу разгребать последствия твоей смерти, в то время как твой отец спит в соседних покоях.

Он не дал ей времени возразить и открыл дверь не в ночь с темно-фиолетовым звездным небом и не на очаровательную лесную поляну, а в простой номер с простой гостиной и ничем не украшенной спальней, похожей по планировке на ту, в которой утром проснулась она сама.

– Это твоя комната? – Арис, должно быть, заметил ее удивление, потому что окинул помещение беглым взглядом, прежде чем покачать головой.

– Конечно, нет. Это наша комната на время визита твоего отца. Мы счастливые молодожены, помнишь?

– Наша комната. – Блайт прикусила губу. – Верно. – Эти покои были больше ее комнат, хотя и гораздо менее роскошные, с обоями насыщенного зеленого цвета и всей необходимой мебелью. Тут не было и намека на оригинальность. Никаких признаков Ариса.

И хотя Блайт видела деревянные полы под ногами, она все ждала, что они вот-вот раскроются и ей придется обходить заросли лаванды или шалфея, распустившиеся, как полевые цветы. Было странно жить в атмосфере волшебства, но внезапно не обнаружить никаких признаков чудес. Кажется, Арис ее избаловал, она так привыкла к магии, что реальность казалась скучной.

Арис вошел внутрь, развязывая галстук. Только сейчас она заметила, как медленно он двигался, шаркая ногами и опустив голову, словно под тяжестью невидимого груза. Он возился со своими запонками так долго, что Блайт не выдержала и в конце концов шагнула вперед, чтобы взять его за запястья.

– Ты сам не свой, – сказала девушка, расстегивая перчатки, чтобы помочь ему. – Почему нас окружают простые стены, а твои плечи поникли?

Он напрягся от прикосновения, когда ее пальцы коснулись гладкой кожи на внутренней стороне его запястья.

– Магию такого уровня нелегко поддерживать даже мне. – Блайт почувствовала на себе его взгляд, когда закончила с первой запонкой и принялась за вторую. – Прямо сейчас все спят, поэтому я могу ослабить контроль, чтобы набраться сил и разыгрывать представление еще несколько дней. Подобное волшебство дается непросто.

Это было ясно даже без объяснений. В начале дня он выглядел гораздо более энергичным. Но теперь часы напряженного контроля сказались на нем. Даже его голос звучал иначе, Арис говорил медленно, устало растягивая слова.

Блайт поспешила расстегнуть вторую запонку, чувствуя, как вина тяжким грузом ложится на грудь. Конечно, Арис сам поставил их в такое положение, но именно из-за ее отца ему пришлось пойти на столь экстравагантные меры. И, видя, какие усилия он прикладывает, девушка остановилась, прежде чем убрать руки.

– Я ценю то, что ты сделал, – сказала она. – Ты сотворил невозможное, чтобы успокоить моего отца. Спасибо, что привез меня в этот город, потому что это самое невероятное место, которое я когда-либо видела.

Арис стоял совершенно неподвижно, так что она почувствовала пальцами его пульс на запястье.

– Я рад, что тебе понравилось, – ответил он наконец. Хотя слова были произнесены шепотом, они громко прозвучали в тишине. – Кто бы что ни думал, мне не нравится быть жестоким. Я знаю, как Элайджа для тебя важен, и мне известно, через что ему пришлось пройти в последние несколько лет. Не хочется причинять ему еще больше боли, позволяя думать, что его дочь страдает.

Блайт ценила старания мужа больше, чем могла выразить словами. Она медленно отпустила его руку.

– Мне всегда хотелось путешествовать. Именно поэтому я никогда не планировала выходить замуж. Не хотела, чтобы кто-то указывал мне, куда я могу или не могу поехать.

Арис опустил взгляд и признался:

– Знаю. Ведь я соткал твой гобелен, как и все остальные. Нелегко забыть такую страстную душу.

Ну конечно, он определил ее судьбу. И хотя в глубине души Блайт об этом знала, она никогда не задумывалась о последствиях.

– Так вот почему ты держал меня взаперти в Вистерии? – спросила девушка. – Потому что знал, как сильно я возненавижу тебя за это?

Его смех был мягчайшим выдохом, согревшим ее щеки. На этот раз он встретился с ней взглядом, когда заговорил:

– Мы начали войну в тот момент, когда ты пролила свою кровь на мой гобелен. Не сердись, что мой арсенал оснащен лучше твоего.

Возможно, подобное заявление должно было ее разозлить, но Арис был прав. Блайт развязала эту войну, и обладай она преимуществами Рока судьбы, то тоже воспользовалась бы ими.

– Значит, тебе известно все, – задумчиво произнесла она, стараясь говорить с бо́льшим сожалением в голосе, чем чувствовала на самом деле. – Ты, вероятно, даже знаешь, как долго будешь вынужден мириться со мной, не так ли?

Арис, должно быть, распознал ее наигранную веселость, потому что шагнул ближе и произнес как никогда ласково: