Глициния полностью

– Ничего, Блайт. – Сидевший рядом Арис сосредоточенно намазывал масло с травами на лепешку, очевидно не желая попадать под перекрестный огонь.

– Но я же вижу. – Девушка крепко сжала вилку, стараясь говорить вежливо. – Ты уже три раза уклонился от ответа, но это не значит, что все нормально. Так что пожалей нас обоих, иначе я либо замучаю тебя до смерти, либо взорвусь от беспокойства.

– Значит, она всегда была такой? – Арис бросил на Элайджу взгляд, полный сожаления.

– Кто бы говорил, мистер Спокойствие, – выпалила Блайт, прежде чем отец успел ответить.

Элайджа перевел взгляд с Ариса на нее, когда наконец сделал первый глоток и прищурился. Блайт так и не поняла, что это значит. Веселье? Или любопытство?

– Словно ищейка, напавшая на след, – вздохнул Элайджа. – Это дело вас не касается. В Торн-Гров все в порядке, но «Грей» взломали. Просто мелкое хулиганство, ничего такого, что нельзя было бы исправить.

«Грей». Блайт едва сдержалась, чтобы не рассмеяться при этом слове. Боже, как же она ненавидела клуб. Ненавидела, во что он превратил мужчин ее семьи, страдания, которые принес всем Хоторнам.

– О, отлично, тогда может уже пора сжечь это заведение? – Девушка вонзила вилку в яичницу, и по столовой разнесся резкий скрежет.

– Возможно, – согласился Элайджа. – Хотя «Грей» – это неизлечимая болезнь. Сколько раз я ни пыталась избавиться от клуба, проклятое место никак меня не отпускает.

Это было бесспорно. После смерти Лилиан отец пытался сровнять клуб джентльменов с землей. Затем, отказавшись передать бизнес Перси или Байрону Хоторну, Элайджа попытался продать его лорду Уэйкфилду, но тот умер.

К сожалению, хотя Элайджа и старался проводить там немного времени, после помолвки его дочери с принцем популярность клуба вновь возросла.

– Почти половина посетителей предложили помощь в уборке. Наверное, думают, что так смогут заслужить мое расположение. Или ваше. – Элайджа кивнул Арису и сделал еще глоток. – Я ищу, кому его можно продать. Оставлю себе небольшой процент, чтобы успокоить Байрона, а потом умою руки и уйду из этого заведения раз и навсегда.

Блайт вонзила вилку в крыжовник.

– Будем надеяться, что следующий покупатель останется жив.

Когда Арис напрягся и выгнул бровь, ее отец рассмеялся.

– Действительно. – Как бы весело ни звучал его голос, от Блайт не ускользнула грусть в его глазах.

– Возможно, мне стоит погостить в Торн-Гров, – предложила она, вглядываясь в лицо отца в поисках того, что он мог утаить. Элайджа, как и Блайт, вздернул подбородок, отвечая на ее свирепый взгляд.

– С нетерпением жду твоего приезда. Полагаю, вы заняты управлением королевством, но все же подумайте о том, чтобы заглянуть в Торн-Гров на рождественский бал.

У Блайт не хватило духу напомнить отцу, чем закончились несколько последних вечеринок в их доме. Организация балов стала для Элайджи способом отвлечься. Он горевал по ее матери, устраивая смехотворно роскошные балы. И раз его мысли вертелись вокруг нового званого вечера, Блайт забеспокоилась о масштабе и обо всем том, о чем Элайджа умолчал.

– Возможно, мне стоит вернуться с тобой, – не сдавалась она, – просто чтобы убедиться, что все в порядке.

Элайджа рассмеялся при этих словах, и у Блайт защипало в глазах. Боже, как же ей не хватало этого звука. После смерти мамы и своей болезни она сомневалась, что когда-нибудь услышит его снова.

– Не стоит, – сказал он. – У вас ведь медовый месяц, который я разделил с вами. Приношу свои извинения, Арис.

– Не беспокойтесь, – машинально ответил Арис. Кому угодно он мог показаться здоровым и собранным. Но Блайт достаточно насмотрелась на мужа за последний месяц, чтобы понять, насколько изможденным он был, выпив по меньшей мере три чашки чая. – Поверьте мне, я очень нуждался в помощи. Я был не в себе, женившись на этой женщине. – Он махнул ножом в сторону Блайт.

Шутка. Он пытался над ней подшутить. Отец искоса взглянул на Блайт, заинтригованный таким замечанием.

Девушка закатила глаза и, скрестив руки на груди, откинулась на спинку стула.

– Знаешь, я ведь все слышу. Сижу прямо перед тобой.

– Здесь и останешься. – сказал ей Элайджа. – По крайней мере, пока я не буду уверен, что дома безопасно.

Безопасно. Как она устала, что люди пытаются решать за нее, защищая от всего на свете. Слова отца разожгли огонь в душе Блайт, который вспыхнул еще ярче, когда Элайджа повернулся к Арису с тем же выражением лица, которое девушка не смогла расшифровать.

– Я очень скучаю по своей дочери, – сообщил он, – но не хочу, чтобы она впутывалась в проблемы Торн-Гров.

Блайт сжала кулаки под юбками. Ярость захлестнула ее с такой силой, что она едва могла дышать. Отец говорил, что она может вернуться домой в любое время, и что теперь? Он пытается договориться с Арисом, чтобы держать ее как можно дальше?

Она открыла рот, собираясь выплеснуть на отца свой гнев, когда Арис отставил чай и уверенно посмотрел на Элайджу.

– Я понимаю ваше желание, – сказал он. – Но в корне не согласен с ним и не понимаю, какое отношение это имеет ко мне.

У нее перехватило дыхание.