– Очень хорошо, – мягко произнесла Сигна после нескольких долгих минут. Она отпустила подбородок Блайт и вместо этого взяла ее за руку. Она не отпускала ее, даже когда плющ обвил ее запястье и предплечье, опутывая тело. – Закрой глаза и представь в своем воображении, что ты – это ты сама, – прошептала Сигна, олицетворяя собой спокойствие. – Никакого плюща. Никакой зелени. Просто Блайт, с гладкой кожей, расслабленная.
Оставалось только повиноваться, хотя это было нелегко. На секунду Блайт представила свою бледную кожу, но разум предал ее мгновение спустя, и перед глазами вновь возникли образы сада и ветвистых растений, которые могли бы расцвести на ее теле. Девушка радовалась, что закрыла глаза и не видит, каких диких существ, должно быть, создала, поскольку Сигна сказала более настойчиво: – Блайт, голая кожа! Представь, что мы на снегу. Помнишь, как много месяцев назад мы делали снежных ангелов? Ты была в пальто, и вокруг, насколько хватало глаз, раскинулась лишь белая пустошь. Можешь представить себе тот день?
Блайт старалась изо всех сил, отгоняя мысли о зелени и думая о зиме. Но она вспоминала не снежных ангелов, а время в Бруде. Морозный воздух, пощипывающий каждый сантиметр обнаженной кожи. Катание на санях с Арисом и плавание по каналам. Вспомнила мир, такой непохожий на сад матери.
– У тебя отлично получается, – спустя какое-то время прошептала Сигна. – Можешь открыть глаза.
Блайт открыла их как раз вовремя, чтобы увидеть, как последние побеги плюща исчезают в ее ладонях. Под ногтями больше не было мха, а когда она провела руками по голове, то нащупала только волосы. Проверив себя трижды, Блайт с облегчением выдохнула.
– Ты знала. – Она даже не попыталась сгладить обвиняющий тон. – Ты ведь знала, кто я на самом деле?
Сигна взяла ее за левое запястье и вытянула руку Блайт так, что она оказалась перед ней с мерцающей полоской света на пальце.
– Я бы сказала тебе, если бы могла, Блайт. Клянусь, я пыталась. Ты видела, что произошло в Фиоре. После я пыталась писать тебе письма, но чернила исчезали со страниц прежде, чем я успевала их отправить. Я не хотела тебе лгать, больше нет.
Блайт стиснула зубы, ее глаза наполнились слезами, когда она отдернула руку.
– Ты всегда знала? И просто притворялась, чтобы использовать мои способности?
– Конечно, нет! – Ответ прозвучал так решительно, что Блайт ничего не оставалось, как поверить кузине. – Долгое время я искренне верила, что эти силы принадлежат мне. Они проходили сквозь меня каждый раз, когда ты их использовала, но магия казалась какой-то неправильной. Она обжигала и причиняла такую боль, что я готова была умереть. Только когда ты пролила кровь на гобелен и заключила сделку с Судьбой, мне все стало ясно.
Сигна внезапно присела перед ней на корточки и крепко сжала обе руки Блайт в своих.
– Я рада, что наконец могу говорить свободно, хотя бы чтобы сказать, что
Это было уже слишком. Магия, Арис, Соланин и ее связь с Римой, истинная сущность Блайт… на нее навалилось слишком много.
– Мне тоже нужно тебе кое-что рассказать, – тихо начала Блайт срывающимся голосом. Но Сигна покачала головой.
– Позже, – прошептала она. – Возможно, когда нам не будут угрожать твои шипы.
Правда о Риме вертелась у нее на языке, и, хотя Блайт отчаянно хотела произнести ее вслух, она понимала, что Сигна права. Это было слишком ошеломляющее откровение, а Блайт была не в том состоянии, чтобы деликатно сообщить такую новость. Она наклонилась, позволяя Сигне заключить себя в объятия, и разрыдалась на груди у кузины.
Блайт понятия не имела, как долго они просидели вот так, скорчившись на полу, пока Сигна успокаивающе гладила ее по волосам. Но время шло, голоса в бальном зале становились все громче, и наконец Сигна прошептала:
– Возможно, подарок тебя развеселит?
Как ни странно, но именно эти слова взбодрили Блайт, и девушка, устало всхлипнув, наклонилась к кузине и прошептала:
– От него точно не станет хуже.
Сигна улыбнулась, встала и вышла на минуту, прежде чем вернуться с блестящей серебряной коробочкой.
– В прошлом году ты подарила мне вещь, которая значила для меня гораздо больше, чем ты тогда думала, – начала Сигна, поставив коробку на колени Блайт. – В этом году я хочу отплатить тебе тем же.
Хотя Блайт была измучена, на подарки у нее всегда оставались силы, к тому же ей отчаянно хотелось отвлечься. Не теряя времени, девушка разорвала красивую обертку. Внутри блестела маска, сделанная из лепестков, белых как снег и голубых, как летнее небо. Маска не походила ни на одну из тех, которые она видела прежде, хотя ее уникальность заключалась не в цветах, а в том, что она не только закрывала глаза, но и была украшена позолоченными ветвями, которые тянулись от висков и окружали голову наподобие обруча. Это была изумительная вещь, удивительная в своей красоте, и Блайт без колебаний надела ее.
