Блайт заметила, как на пальце Дианы сверкнуло золотое обручальное кольцо, и мысленно помолилась за будущего виконта. Настоящий бедняжка.
Диана резко захлопнула веер, посмотрела на Сигну, затем снова на Блайт.
– Мой отец случайно услышал, как твой рассказывал о Верене в клубе, – сменила тему Диана. – Он сказал, что мистер Хоторн гостил во дворце во время вашего медового месяца. Нам остается только удивляться странностям, не так ли? Возможно, я смогу помочь советом, раз тебе не удается удержать внимание принца. Или все дело в том, что твой отец просто не в состоянии справиться с одиночеством?
Блайт перестала дышать, пытаясь отогнать образы того, как она превращает Диану в самое корявое дерево. Она спилит его, нарубит дров и разведет огонь, чтобы каждую ночь сидеть и греть ноги у самого великолепного камина, наблюдая, как древесина превращается в пепел.
Чем дольше она думала об этом, тем сильнее в ней разгорался внутренний огонь, и ее магия грозила вырваться наружу. Золотые и серебристые тона зала сменялись красным, насыщенным, как кровь. Ее нарастающий гнев был настолько ощутим, что Блайт ощущала его вкус на губах. Она стиснула зубы, пытаясь отогнать мысли о лозах, пробивающихся сквозь мрамор и опутывающих лодыжки Дианы. Блайт могла бы затащить эту мерзкую женщину под землю и похоронить ее заживо. Существовало столько приятных способов разделаться с ней.
Блайт могла вынести любую чушь о самой себе. Но ее отец? Она скорее затолкает мох в глотку этой девице, чем услышит еще хоть одно слово, сорвавшееся с ее грязных губ.
Блайт сделала шаг вперед, но сильная рука, явно не принадлежавшая ее кузине, схватила ее за плечо, удержав от кровопролития.
Она повернулась, собираясь отчитать наглеца, который посмел помешать ей, но слова замерли у нее на губах. Блайт встретила пылающий взгляд, направленный мимо нее на Диану и словно выжигающий глубины души этой женщины.
– Скажешь еще хоть слово моей жене, – прорычал Арис, – и я вырву твой язык из глотки.
Предупреждение Ариса прозвучало как удар грома. Стервятники, чьи глаза всего несколько мгновений назад злобно сверкали, разбежались, как крысы, низко кланяясь, прежде чем скрыться из виду. Все, кроме Дианы, которая была слишком ошеломлена, чтобы пошевелиться.
Арис стоял перед ней в темно-синем костюме с золотой отделкой на вороте пиджака. Его маска представляла собой завораживающее творение из черно-золотого папье-маше в форме грозных ангелов. Маска делала его похожим на сурового принца, взирающего сверху вниз на бальный зал, полный его подчиненных. Блайт давно не видела его таким ухоженным, светлые волосы были аккуратно уложены, а костюм сидел идеально, и у нее замерло сердце. Даже при всей его суровости – или, возможно, благодаря ей – Арис был невероятно красив.
Он не оскорблял Диану и не привлекал внимания к ситуации. Он испепелял ее яростным взглядом, прожигающим плоть и кости. Однако его прикосновение было нежным, когда он взял Блайт за руку.
– Пойдем, – сказал он, переплетая их пальцы. – Не трать время. Пообщаемся с воспитанными людьми.
Возражать было бессмысленно. Арис пылал, как звезда, когда повел ее в бальный зал мимо ошеломленной Сигны и сквозь толпу гостей, которые расступались перед ними. В его походке была та неторопливость, к которой Блайт уже привыкла, словно Арис чувствовал себя самым почетным гостем в любом доме и вел себя соответствующе.
Прошло много времени с ее последнего танца в этом бальном зале, а именно с ночи смерти лорда Уэйкфилда. Комната была украшена мерцающими янтарными свечами, остролистом и бантами на каждой колонне и пахла карамелью и хвоей. Поместье выглядело действительно очаровательно, но, учитывая множество сомнительных историй, Блайт недоумевала, почему так много людей все еще посещают эти вечеринки. И могла объяснить это только нездоровым любопытством, извращенным желанием высшего света не пропустить очередной скандал.
– Ты пришел. – Блайт не собиралась произносить это шепотом. На самом деле она едва ли осознавала, что произнесла это, пока Арис не ответил на ее слова крепкой хваткой, прокладывая путь к танцполу, залитому теплым золотистым светом свечей. Большинство гостей поспешили убраться с их пути, а кто-то в маске лисы так торопился, что задел Блайт плечом, и она вздрогнула от холода его тела, привыкнув к исходившему от Ариса жару.
– Конечно, пришел. – Рука Ариса скользнула по ее талии, когда он притянул ее ближе и прижал к груди при первых звуках вальса. – Разве я мог бросить тебя на съедение этим стервятникам.
Толпа обтекала их, и, стоя так близко, Блайт не могла не вспомнить о нем и Жизни, танцующих на лесной поляне. Она закрыла глаза, прокручивая воспоминание, словно это случилось не с незнакомцами столетия назад, а с
– Мне пришлось уйти, – начала она, в основном чтобы отвлечься от назойливых воспоминаний Жизни. – Из-за твоей вспышки гнева в Вистерии стало невыносимо.
Челюсть Ариса дернулась.
