Арису хватило одного взгляда, чтобы заметить ее крепкую хватку, и внезапно огонь в камине разгорелся сильнее, окутывая волнами тепла ее напряженное тело.
– Я больше не буду пытаться выжить тебя из Вистерии. Когда ты ушла, я почувствовал облегчение. Я думал, что рад тому, что мне больше не придется заботиться о тебе или гадать, стоишь ли ты за моей дверью, готовая наброситься на меня, как только та откроется. Но, к моему удивлению, твое отсутствие породило в моей душе совершенно неожиданные чувства.
В своей бесконечной жизни я заключил тысячи сделок, – продолжил он, поднимая руку так, что полоска света на его пальце отразила свет камина. – Но ни одна из них не повлияла на меня так сильно. Сколько бы судеб я ни соткал, я никогда не видел свою собственную. Но я не верю в совпадения, Роза, и после всего, что случилось, мне хватает ума понять, что наши жизни переплетены. Я тысячелетиями наблюдал, как люди борются со своей судьбой, и не собираюсь поступать так же. Мы связаны, ты и я.
Кровь застучала в ушах, мысли перепутались. Они были не просто связаны, но, по мнению Ариса, именно Сигна использовала силы Жизни. А она была слабой. Хрупкой и нежной, как самый обычный человек. Так с чего бы ему вообще ожидать от нее той мучительной силы, которая даже сейчас бурлила в ее груди?
– Я устала убегать, – призналась Блайт, отставляя чашку с чаем в сторону. Если ей хотелось получить ответы – о самой себе и проблеме, которую требовала исправить Соланин, – то лучше остаться в Вистерии и пробудить все воспоминания. И конечно, была еще одна, гораздо более весомая причина, по которой Вистерия казалась ей самым уютным местом на земле.
На губах Ариса появилась улыбка. Он поднялся на ноги и протянул ей руку.
– Рад это слышать. Ведь я подготовил тебе подарок.
Блайт следовало быть более расстроенной своим нынешним положением. Она, конечно, предпочитала ходить самостоятельно, но все же не протестовала, когда Арис подхватил ее на руки, и юбки почти волочились по полу, когда он прижал ее к своей теплой груди.
Приходилось признать, ее муж был очень галантным мужчиной. А еще от него приятно пахло – пряными яблоками и вистерией – и только поэтому она не потребовала, чтобы он опустил ее на пол. А также потому, что подъем на второй этаж казался весьма утомительным.
Арис бросил мимолетный взгляд на портрет в натуральную величину, когда они проходили мимо, и помрачнел, посмотрев на дверь кабинета. Несколько секунд, и грусть исчезла, и они продолжили путь мимо бального зала и дальше по левому коридору. Блайт казалось, что именно он вел к покоям Жизни. Правда, на этот раз в коридоре не было панелей цвета слоновой кости и клумб, которыми был вымощен путь. Он был совершенно пуст, если не считать внушительной двери из белого дуба с перламутровой ручкой.
Арис осторожно поставил Блайт на ноги, прежде чем открыть дверь в комнату, которая оказалась намного больше, чем девушка ожидала. К тому же тут было светлее. Настолько, что ей пришлось прищуриться, потому что все, от пола до потолка, было безупречно белым, переливающимся всеми цветами радуги.
– Я не понимаю, – сказала Блайт, прикрывая глаза. – Что это за место?
Он аккуратно провел ее в центр комнаты.
– Это тебе, – прошептал Арис, как будто громкие слова могли разрушить хрупкое пространство. Он наклонился, его губы коснулись ее уха, и каждое слово посылало легкие электрические разряды вдоль позвоночника. – Я дарю тебе комнату в Вистерии, и ты можешь менять ее при помощи одного только воображения.
Он поднял руку, и белоснежный потолок раскололся, словно разошелся по шву, открывая вид на ясное летнее небо.
Сердце Блайт подпрыгнуло, когда она увидела, как небо застыло, а через несколько секунд снова стало белым. Она сразу подумала о комнате Жизни и о поразительной обстановке внутри. Затем вспомнила тот первый чудесный пейзаж, который Арис показал ей за ужином – полуночное озеро, где вода касается звезд. Мечта, воплощенная в жизнь.
Почувствовав, что девушка наконец поняла, что ей предлагают, Арис выпрямился и положил руку ей на поясницу.
– Я понимаю, что мы немного запоздали с этим, но считай это предложением мира. Я хочу, чтобы ты чувствовала себя комфортно в Вистерии. В своем доме. – Он легонько подтолкнул Блайт вперед, к мольберту и холсту, которые появились рядом с множеством баночек с красками. – Давай. Создай комнату своей мечты.
Блайт медленно присела перед мольбертом и взяла в руки чистую кисть. Каким бы живым ни было ее воображение – и как бы она ни гордилась своим умом, Блайт растерялась перед лицом стольких возможностей. По желанию она могла превратить это место в личный пляж с вечным солнцем, где она отдыхала бы, сколько душе угодно. Или в копию сада матери, хотя, возможно, было не самой лучшей идеей окружать себя зеленью, пытавшейся завладеть ее телом.
Тогда Блайт подумала о книгах со сказками, которые подарил ей отец и которые были надежно спрятаны в ее покоях Торн-Гров, и внезапно поняла,
