Глициния полностью

Этот голос невозможно было проигнорировать. Он заставил Блайт повернуть голову и посмотреть, как существо срывало ягоды с ближайшего куста. Какими бы маленькими они ни были, странное создание едва не упало на землю под их тяжестью. Тем не менее после еще нескольких попыток ему удалось отщипнуть ягоды и вдавить их в свое лицо, туда, где должны находиться глаза. Когда на голове появились веточки и листья, свисающие, как волосы, Блайт поняла, что испытывает только умиротворение. Чем дольше она наблюдала, тем симпатичнее становилось странное существо.

– Они довольно милые, правда? – Жизнь озвучила мысли Блайт. – Мы начинаем с земли и заканчиваем путь в ней же. Она самое великое творение. – Мила зарылась пальцами ног в землю и посмотрела на Блайт.

– Мы? – Голос Блайт звучал тише. Намного тише. – Ты хочешь сказать… что это…

– Души, да. – Солнце засияло немного ярче от нежного смеха Милы. – Сейчас ты видишь их в самом неприглядном виде. Когда душа обретет желание жить, я создаю для нее тело, – пояснила женщина. – С этого момента у нее появляется возможность путешествовать по земле. Затем, однажды, это путешествие закончится, и ее тело вернется в землю, в то время как душа продолжит путь. Таков порядок вещей – Жизнь, Судьба, а затем Смерть. У каждого своя роль, и каждая по-своему прекрасна.

Странные существа появлялись и падали друг на друга, играя, как дети. Блайт прищурилась, когда один из них внезапно остановился. У него была всего секунда, чтобы помахать остальным, прежде чем он исчез в золотой вспышке. Жизнь подтянула колени к груди и оперлась на них руками.

– Душа отправилась дальше, чтобы узнать свою судьбу, – задумчиво сказала она, и в уголках ее глаз появились веселые морщинки. – Интересно, какую историю для нее придумает Арис.

Хотя Жизнь и Блайт вроде как были одним целым, девушка не испытывала той радости, которая читалась в лице ее половинки.

– И это правда все? – спросила она. – Жизнь, Судьба, а затем Смерть?

– Конечно, нет. – Смех Милы был нежен, как звон колокольчиков на ветру. – Жизнь гораздо более многогранна, дорогая. И таких, как мы, тоже больше. С одной из них ты уже познакомилась.

Соланин.

У Блайт по спине побежали мурашки.

– Что ей от меня нужно?

Было больно видеть печаль в глазах Жизни.

– Это не твоя вина, – успокоила она. – Ты тут ни при чем и все же должна исправить случившееся. Ведь именно ты нарушила равновесие.

– Равновесие чего? – Блайт догадывалась, что все еще спит на диване своей библиотеки и реальность в любой момент может вырвать ее из пространства грез, которое создала для них Жизнь. Ей нужно было успокоиться. Дышать глубоко и не погружаться в хаос мыслей, лишь бы остаться здесь еще на несколько мгновений.

– Есть правила, которым ты должна следовать, – ответила Мила. – Большинство из них ты освоишь инстинктивно, но не все. Время от времени мы испытываем искушение. Мы слишком привязываемся к людям и совершаем ошибки, у которых всегда бывают последствия.

Я – часть тебя, – продолжила Жизнь. – Воспоминания со временем вернутся, если ты им позволишь, но я не могу рассказать то, чего твоя душа еще не знает. Ты должна осознать все сама – для твоей силы есть лишь одно ограничение. Только одно, но оно нарушит равновесие мира. Подумай, Блайт. Ты знаешь, что это.

Блайт хотела возразить. Потребовать, чтобы Мила дала готовые ответы и не тратила ее время. Но чем глубже вопрос проникал в сознание, тем сильнее ответ обжигал язык.

– Мертвые, – прошептала она. – Вот что Соланин имела в виду, когда говорила о лошади. Мне нельзя воскрешать мертвых.

– Как бы сильно этого ни хотелось. Стоит нарушить это правило, и тут же начнется Хаос.

Хаос. Она должна была догадаться, кто такая Соланин.

– И что, Хаос хочет, чтобы я убила лошадь? Забрала жизнь, которую дала? – Блайт фыркнула. – Да жеребенок даже не успел умереть.

Мила закрыла глаза, ее вздох вызвал порыв ветра, который прошелся по деревьям, заставляя листья затрепетать.

– Я не могу сказать больше того, что ты уже знаешь. Хаос появляется, как только в природе нарушается равновесие, а ты должна уважать баланс мира как никто другой. Все живущие когда-нибудь умирают.

Краем глаза Блайт заметила еще одно странное существо, мир озарила золотая вспышка, и она поняла, что ее мысли вернулись к Арису. Сидел ли он в своем кабинете с иголкой в руке, создавая судьбу души, которую Жизнь только что извлекла из земли? Сможет ли он дать ей ответы, недоступные Миле?

– Знаешь, он ведь ищет тебя, – сказала Блайт женщине. – Уже очень долго.

– Знаю. – Мила потянулась, чтобы снова взять руку Блайт. В ее ладонях была земля, и Блайт поняла, что прежде не осознавала всего могущества этой женщины. Ее руки не были нежными ручками благородной леди. Напротив, они были сильными и мозолистыми, достаточно властными, чтобы пожатие привлекло внимание Блайт к огню, горевшему в глазах Жизни. – Вот почему я рада, что он наконец-то нашел нас.

Улыбка Милы была просто чудесной, ослепительной, как сам свет, и от нее невозможно было отвернуться.