Глициния полностью

– Я больше не стану тебя беспокоить, – пообещала Мила. – Но это не значит, что исчезну. Можешь быть спокойна, зная, что я всего лишь малая часть тебя, у которой были столетия на то, чтобы учиться и развиваться, пока душа принадлежала только мне. Жизнь, которую проживешь ты, отличается от моей. Я – твое начало, а ты – мое будущее. Мы разные, Блайт. Но истории свойственно повторяться, и ты не можешь этого допустить. Ты должна исправить случившееся. – Ее голос стал приглушенным, и только тогда Блайт заметила, что Мила расплывается, растворяясь в лучах света.

– Какой истории? – возмутилась Блайт. – Если хочешь, чтобы я поняла, тогда не говори загадками! – Но было уже слишком поздно. Мила больше ничего не сказала, а Блайт снова вернулась к реальности.

Когда Блайт открыла глаза, то все еще чувствовала под ногтями запекшуюся грязь. Она в панике вскочила с дивана; ей казалось, что сотни крошечных насекомых ползают у нее внутри, спрятавшись под кожей.

Ее библиотека была все той же – местом безмятежных грез, где дождь барабанил в окно, а мощный камин боролся с зимним холодом. И если бы не испачканные землей пальцы, она решила бы, что их с Милой беседа была просто сном. По правде говоря, ей этого хотелось. Какой бы приятной ни была Мила, Блайт не могла смириться с мыслью, что разговаривала с призраком. Как Сигне удавалось жить с этим каждый день, было выше ее понимания.

Блайт попросила комнату создать реку, отливающую серебром в лунном свете, и вымыла в воде руки, прежде чем поспешить на поиски Ариса. На это не ушло много времени – он оставил дверь в кабинет приоткрытой.

Тихими шагами Блайт приблизилась к портрету Жизни. Она, должно быть, проходила мимо него сотни раз, но только сейчас почувствовала холод воды на коже женщины и вспомнила, как пруд теребил ее платье. Несмотря на уверенность в том, что она больше не спит, жужжание насекомых напрягало слух, и Блайт не могла заглушить звуки, похожие на тихое фырканье лис и шорох кустов позади.

Когда Блайт внимательно всмотрелась в портрет, она поняла, что на нем изображена не только Жизнь. Арис прятался в тени деревьев, и Блайт услышала его голос, дразнящий ее из глубин воспоминания. Она так погрузилась в него, пытаясь разобрать слова, что чуть не пропустила его голос, обращенный к ней в реальности.

– Итак, мертвые пробуждаются, – произнес Арис. Его голос был необычно хриплым. – Входи, Роза. Я хочу тебе кое-что показать.

Он вернул ее в настоящее. И она уже не чувствовала, как вода окутывает ее по пояс, а только полированный мрамор под ногами. Блайт уперлась в него пальцами ног в тапочках, чтобы устоять. Воспоминание Жизни ускользнуло от нее так же быстро, как и появилось, подобно падающей звезде.

Переступив порог, Блайт заставила себя перебороть усталость. И хотя девушка знала, что удивляться не стоит, все равно на мгновение усомнилась в реальности происходящего. Ибо как еще можно было объяснить фабрику, которая скрывалась за портретом?

Вероятно, подумала девушка, точно так же, как библиотеку со звездным потолком и окнами с вечно унылым небом. Она сомневалась, что настанет такой день, когда она увидит творение Ариса и ничего не почувствует. Когда перестанет считать его разум поистине невероятным.

Блайт последовала на его голос, ныряя под ряды гобеленов, свисающих с движущихся нитей. Пробираясь сквозь них, она задела в тусклом свете ковер и раскинула руки, чтобы удержать равновесие, но ее подхватили тысячи золотых нитей, прежде чем она успела упасть лицом в одно из его творений.

– Аккуратнее, – тихо произнес Арис у нее за спиной усталым голосом. – Тебе лучше к ним не прикасаться.

Он был одет гораздо свободнее, чем при их последней встрече, верхние пуговицы рубашки расстегнуты, а рукава закатаны до локтей. На воротнике осталось пятно красной краски, заставившее ее покраснеть при воспоминании о том, как оно туда попало.

– Что это за место? – спросила Блайт, когда нити отпустили ее, растворившись в косом луче света.

– Сюда приходят души, чтобы сплести свою судьбу. – Он жестом пригласил девушку пройти вперед, лавируя с грацией человека, который ходил по этим лабиринтам тысячу раз. Блайт изо всех сил старалась не отставать, поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, и с любопытством высматривая души. В комнате не было прохладно, как обычно в присутствии Ангела смерти или призрака, но она не увидела крошечных существ из глины, подобных тем, которых создали они с Милой.

– Я не вижу никаких духов, – прошептала Блайт, не желая их обидеть, если они все-таки здесь. Арис рассмеялся.

– Не так буквально. Эта комната наполнена моей магией. Даже когда я не держу иглу в руках, судьбы не перестают сплетаться. Это преимущество моих способностей и, полагаю, способностей мне подобных. Независимо от того, где мы находимся и что делаем, пока мы существуем, в мире сохраняется должный порядок вещей.