– Холм крупней, чем кажется. Они знают, что мы здесь. Пускай найдут нас.
О вертикальных расстояниях судить было трудно; она привыкла к этому в Чаше, где пейзажи отличались странной перспективой. Человеческие глаза склонны обманываться большими высотами, занижать их оценку до нескольких сотен метров. Даже зная об этом недостатке, устранить его не получается. Паутина вызывала странные искажения восприятия: здешний закат казался медленней земного, а солнечные лучи – копьями, пронзающими ярко-синее небо.
Бет знала, что синий оттенок возникает из-за преобладания света соответствуюшей длины волны в рассеянном излучении, но ей почему-то казалось, что здешнее небо было по тону ближе к слоновой кости.
Эшли сказал:
– Я слышал этот термин: «огнезадые драконы». А что, мне понравилось. Подчеркивает различия. Хотелось бы и мне вторую голову иметь. Видеть задом.
– Наверное, адаптация к пониженной силе тяжести, – откликнулась Бет, чтобы как-то поддержать разговор.
Она продолжала любоваться видом. Эшли хмыкнул.
– И не только потому, что это до некоторой степени вульгарно. Мы, млекопитающие, стараемся зад прикрыть и работаем головой. А эти существа, видимо, произошли от предков, которым требовалось думать и головой, и задом.
– С чужаками главная напасть такая: они чужаки, – ответила Бет и жестом отогнала Эшли.
У него опыта иномирских экспедиций не было, как и иных навыков. Жаль, что дракон уволок военного, а не Эшли.
Клифф ушел помогать в лагере. Она решила поговорить с Редвингом и тут услышала нечто, больше всего напоминавшее кашель двухтактного двигателя с полуживой карбюраторной турбиной. Мимо пронеслось большое летающее существо, хлопавшее крыльями. Крылья были маленькие, кожистые и каким-то образом производили вот такой механический звук. Бет окрестила его хлопокрылом. Хлопокрыл свернул в рощу спиральных деревьев с бритвенно-острыми листьями.
Бет сделала фото в тот момент, когда хлопокрыл влетел в нечто полупрозрачное, листом свисавшее с ветвей. Материал был липкий и подвижный. Хлопокрыл застрял, а лист – Бет назвала его про себя липуном – медленно потащил жертву вверх. К неосторожному хлопокрылу с тягостной неспешностью подползло нечто бледное, сетчатое и утащило невезучую птицу в бугровидное гнездо на ветке. Вскоре хлопокрыла облек хищный зобовидный пузырь. Природа, что тут скажешь. Как обычно, с кровавыми зубами и когтями, но тут, может, чаще зелеными.
Бет зачарованно наблюдала за происходящим. Природные диковины ее всегда манили. В Чаше таких было хоть отбавляй, и Бет едва не поссорилась с Редвингом из-за необходимости ее покинуть. Но вот новые странности – на великолепной Глории. Бет призадумалась, и внезапный кашель переполошил ее.
Она развернулась и увидела Клиффа с остальными членами отряда. Вид у тех был кислый. Они ждали ее.
– Могилы выкопаны, – сообщил Эшли.
Он весь вымазался.
Она совсем забыла о похоронах. Конечно. Нужно провести церемонию, сказать что-нибудь…
Бет справилась, выудив из памяти слова, которые доводилось произносить на похоронах в Чаше. Никто из тех, кому играли похоронный военный гимн, его ни разу не услышал, подумалось ей. Она посмотрела в лицо Окалы Юбанафор. Потом отвернулась. Сморгнула слезы. Поклялась, что никого больше из ее отряда не постигнет такая участь.
Когда церемония завершилась, Бет, совладав с голосом, отдала лаконичные распоряжения:
– Снаряжение приведите в порядок. Можете подремать немного. Ночь тут длится всего пару часов, так что ловите момент.
Циркадные ритмы организмов придется перенастраивать: здесь солнце почти постоянно на небе. На адаптацию уйдет время. Возможно, лучшим выходом окажется такая смена вахт, чтобы члены отряда заступали на дежурство, когда позволяет физиология.
Бет нужно было поработать со снаряжением. Для переноски использовались боты, которые теперь, перезаряжаясь, валялись грудой на земле. Некоторых она отправила назад к модулю – перегруппировать. Бет поманила Клиффа в рощу, где, по крайней мере, возникала некая иллюзия приватности.
Для начала глянуть, в какой форме тело. Она стала раздеваться, и состояние нижнего белья напомнило, что столь кислой пищи лучше избегать. Да уж. Она почти позабыла, что обмочилась. Брр.
Помимо этого, ждали и другие неприятные открытия: крупные синяки на бедрах и щиколотках, царапины на кистях рук. Пульсировала мышца бедра – видимо, растяжение. Привет от нового мира и новой силы тяжести. Массируя ногу, Бет припоминала себя прежней, какой ее не помнил уже никто.
В подростковом возрасте Бет была толстушкой и отчаянно пыталась похудеть. Однажды она гневно бросила:
– Во мне худышка сидит и вопит, старается прорваться наружу.
Мама улыбнулась:
– Как, всего одна?
Это вызвало смех, а теперь Бет едва не расплакалась.
