Глориаль полностью

Наружу, на просторный балкон. Бет откровенно наслаждалась. Всем: ощущением солнечного тепла на коже, шелестом ветра в волосах, резким сладковатым ароматом воздуха. Каждое мгновение казалось бесценным, отточенно-резким, как бриллиантовая грань. При посадке Бет была сосредоточенна, сфокусирована. А потом эти огнезадые драконы, несущие смерть… Теперь вокруг простирался буквально другой мир. Дружелюбная, ласковая планета.

Естественная жизнь – после многих лет в грохочущих металлических коробках. Они прилетели… куда-то. Сюда. Здесь мне предстоит прожить жизнь и умереть. Возможно, произвести на свет детей, которых ждет иное будущее. Вдали от ракет и пилотских руководств.

Ближайшие здания, по впечатлению, были вытянуты из полимерного волокна, присыпанного бледной каменной крошкой. Но как же удавалось им стремительно меняться прошлым вечером, образуя многоцветные залы и лестничные пролеты? Бет понятия не имела.

Они стояли высоко над обрывистой долиной. В Паутине такого – массы – себе не позволишь: там всё делается с оглядкой на ограничения по весу. Крутые серые горы, похожие на Альпы, невесомые облачка и дождевые вуали, дрейфующие над далекими пиками. Темные каменные полосы пород с грубыми рваными краями на склонах. Белые водопады, летящие с высоты, чтобы разбиться ажурной пеной.

На Земле зеленые альпийские долины возникли благодаря многовековым усилиям скотоводов: эти обширные лужайки были расчищены от лесов и валунов, чтобы овцы и козы могли спокойно пастись. Бет с Клиффом путешествовали по Альпам, и местность произвела странное впечатление: одновременно уютная, безопасная, глухая и грозная. Бет припомнила тогда высказывание Джона Мюира о Сьерра-Неваде: «нежная глушь». А здесь, похоже, дикарская цивилизация.

В ледниковом периоде альпийские глетчеры имели куда большую толщину, а с началом оттепели удерживались дольше, чем в Сьерра-Неваде на Северо-Американском континенте, поэтому альпийские долины были гораздо круче и обрывистей. Высокогорные озерные бассейны, обычные для Сьерры, в альпийских условиях попадаются очень редко. Время источило их, оставив острые, точно лезвия клинков, хребты, крутые зеленые стены и колоссальные воздушные просторы. Аэролет тогда пронесся между скалами, позволяя Бет по достоинству оценить масштаб.

Она развернулась к инопланетянину:

– Как образовались эти горы?

– Мы их создали, – ответил Крутильщик. – В процессе Творения.

– То есть строительства Паутины? Вы добивались приливного резонанса своей луны с…

– Не нашей. Мы ее сюда притянули.

У Бет отвисла челюсть от осознания масштабов этой работы.

– Откуда?

– Этот спутник находился первоначально ближе к звезде. Ушло некоторое время, чтобы притянуть его.

– Да уж… – только и выдавила Бет. – Могу себе представить.

Клифф показал:

– Видишь те валуны, высокие карнизы, насыпи, подстилающие породы? Я бы многое отдал, чтобы туда забраться, взглянуть на мир с точки зрения божества.

Она кивнула, чувствуя то же самое.

Крутильщик проговорил:

– Показать кое-что надо вам. Подъем обождет.

Поблизости раскинулось длинное озеро с ярко-бирюзовой водой. Небо имело оттенок аквамарина. Бескрайняя гладь воды, отражая его, сияла яростной синевой, напоминавшей антифриз. Пейзаж настолько напоминал земные, что Бет не удержалась:

– Крутильщик, вы разместили нас здесь для того, чтобы мы оказались в привычной обстановке?

– Действительно, это так. Вы, приматы, предпочитаете знакомую обстановку. Вы себя тогда лучше чувствуете.

Клифф остановился перед Крутильщиком в позе, не лишенной враждебности:

– Вы, кажется, многое знаете о нашей эволюции. А мы о вашей?

Крутильщик невозмутимо посмотрел на него.

– Исходные обитатели Глории напоминали разумных стоножек. Ныне наблюдается разнообразие физических форм и усложнение облика.

– Вроде вашего? – настаивал Клифф.

– Такие, как я, изобретены недавно.

– А что, разумные глорианцы существуют во многих телесных формах?

– Разумеется. Насколько я понимаю, ваш вид еще не очень распространен?

Клифф пожал плечами:

– Гм, нет. Но у нас и другие разумные есть – вроде китов и дельфинов. Есть и близкие родичи – шимпанзе.

– Мы возникли примерно так, как и вы, давно это было. – Крутильщик распростер четыре руки с едва слышными суставными щелчками. – Очень давно. Как и вам, недоставало нам целей, посторонних относительно биологической природы. Богов в небе больше нет. У нас имеется нарратив, хотя донести его до таких, как вы, непросто.

Завуалированное оскорбление? Трудно судить.

– Нарратив?

– Смысл жизни. Вероятно, вам это понятно. Мы многое почерпнули из вашего искусства, образцы которого были любезно предоставлены с корабля. Человеческие существа ощущают потребность в эпосе, возвышенном повествовании о том, как возник мир и человечество стало его частью.