Тело, падавшее рядом с окном, несомненно, заслуживало внимания. И даже пристального. Вместе с ним летела струя коричневой жижи. Восприятие Бет внезапно замедлилось, и движения падающего тела показались ей лениво-мечтательными. У людей захватило дух. Когда падавший пролетал мимо, голова его повернулась, и стало видно, что это Крутильщик. Вивьен воскликнула:
– Они его выкинули через кишечник небесной рыбы!
– В буквальном смысле высрали, – прошептал кто-то.
Крутильщик ухитрялся двигать руками и поворачиваться в летевшей вместе с ним колонне дерьма. Длинное тело изгибалось. Снизу показались птицы. Крутильщик врезался в одну из них, соскользнул с другой, ударился о третью. Птицы тормозили падение.
– Наши благородные личности назойливого Крутильщика самым что ни на есть приличествующим ему методом с борта выгнали.
Бет оглядела своих.
– Капитан, мы бы хотели отправиться…
– Да, – сказала Анарок, – в то, что вы, наблюдательные приматы, Паутиной зовете.
– Э-э… а как вы?..
– Это было очевидно по вашему нарастающему раздражению действиями тирана Крутильщика. Мы тоже приказания ужасного Крутильщика наглыми находили.
– И как?..
– Мы теперь доставим вас в Паутину, которая на нашем языке зовется… – капитан издала каркающее кваканье, – или, в переводе,
Бет отступила. Крутильщик исчез, будущее открыто, внезапно проявились разногласия между чужацкими народами, о которых она совсем не подозревает.
Значит, снова в путь. Очередные стрессы, кое-какие открытия, опасности, загадки в изобилии. Не пора ли проверить в деле человеческое чувство юмора?
– А вы личное местоимение без присмотра когда-нибудь погулять выпускаете? – спросила Бет у капитана небесной рыбы.
Анарок кивнула, выказывая завуалированное удовлетворение небольшой шуткой.
Бемор-Прим заговорил позади:
– Более конкретный вопрос: как вы доберетесь до Бугра? В пониженной гравитации дирижабль маневрировать не сумеет.
Анарок ответила вопросом:
– А вы уже просчитали направления ветра в Паутине? Незаурядное достижение.
– Я набросал примерную карту, когда мы снижались. Подотделы моего разума трудились над этим.
Анарок взмахнула руками, и сформировалась диаграмма.
– Основная труба перекачивает дыхательную атмосферу с Чести в срединную точку, на Бугор. Мы двинемся вдоль жизнеподдерживающего потока вот здесь.
– А вы не запутаетесь? – спросил Бемор-Прим. – В свободном падении…
Анарок отмахнулась жестом нескольких рук.
– Ветры устремляются в обоих направлениях, подчиняясь притяжению луны Чести и слоистого мира Глории. Очень неторопливы везде ветры, кроме окончания. Неважно. В нашем распоряжении всё необходимое время. И – о! – какая восхитительная возможность исследовать неизведанные дотоле области Паутины!
Ad astra per aspera – к звездам через тернии.
Артилекты пускались в пляс.
Их средой и были те стремительные белые мошки, за которыми наблюдал Редвинг. Алебастровые умные боты, крошечные ремонтники, роившиеся на корпусе «Искательницы», чинили, полировали, творили чудеса в микроскопическом масштабе на твердом носу, который столетиями выдерживал жаркие поцелуи плазмы, удары пылевых молотов и периодические столкновения с крупными валунами, которые обрабатывали его с безжалостной неутомимостью жестокой механики. Но артилекты-ремонтники были не просто командой со скребками. Они плясали.
Каждому предстояло закончить небольшую часть работы и затем взвиться по длинной кривой пятнистого носа корабля, номинально – затем, чтобы посмотреть, что еще нуждается в починке. Но на самом деле нет.
Редвингу были известны многие артилектометоды, и этими последними не предусматривались залеты нескольких сверкающих ботов по дуге высоко вверх, а затем пируэты друг около дружки, нырки и бочки, легкие и воздушные, сочетающие приближения с кувырками. Многовековая пахота воронкой ионоточника в полях паутинно-тонкой, но смертоносной межзвездной плазмы места для таких развлечений не оставляла. Ныне долго подавлявшееся веселье артилектов прорвалось, их инспекционные полеты перешли в балет, затем в буги-вуги. Боты прикреплялись к металлу магнитными фиксаторами и энергично плясали в ритме странного танго.
В дверь каюты поскреблись. Редвинг открыл. Это была вахтенная помощница, Ламумбай, которая сказала:
– Последняя разморозка завершена, сэр. Это Стайлс. Она еще немного не в себе, но физически вполне восстановилась и чертовски голодна. Достигнута максимальная численность вахты.
