– К сорок четвертому году я стал автором двух книг, а после войны к ним прибавилась еще одна, которую я назвал «Психологией поражения». Именно она буквально месяц назад представлена была на соискание сразу двух докторских степеней в двух разных университетах Италии – доктора психологии и доктора философии. Впрочем, мы слегка отвлеклись.
– Просто вы забыли уточнить, что первоначально все материалы этой папки предназначалась не для отчета перед Главным управлением имперской безопасности и даже не для моей вербовки, а исключительно для работы над вашей «Психологией поражения».
– «Психологией победителей». Вторая книга называлась именно так. Однако ни в нее, ни в последний свой фолиант связанные с вами материалы я не вводил. Точнее, из последней книжки я их попросту изъял, поскольку стало известно, что вы не только уцелели в прошлой войне, но и занимаете солидный пост в контрразведке флота. Возможно, я использую их в следующей книге, которая увидит свет в виде психологических записок фронтового контрразведчика. И вот здесь вырисовывается предмет для сделки: если мы с вами договоримся о сотрудничестве, ваша фамилия будет изменена. В конечном итоге дело ведь не в фамилии того красного командира, с которым судьба свела меня на одной из советских авиабаз. Разве не так?
Не дожидаясь ответа, фон Штубер извлек из специальной ниши на полке бутылку коньяку и два стограммовых металлических стаканчика. Тост «За нас, истинных солдат, для которых война никогда не завершается», обращенный к советскому офицеру, прозвучал в устах штурмбаннфюрера с воинственной двусмысленностью. Другое дело, что сам коньяк оказался великолепным.
– Как вы представляете себе наше сотрудничество? – спросил Гайдук, все еще наслаждаясь коньячным букетом.
– Я так и понял, что в нашем разговоре не хватает двух-трех рюмок корсиканского коньяка, – вновь наполнил стаканчики барон. – Поскольку всякое благородное дело начинается с бумажных формальностей, вы подпишете некое «долговое обязательство» о сотрудничестве с нами.
– С германской разведкой?
– О нет, в вопросах разведки Германия, имеется в виду западная часть бывшего рейха, пока что взяла тайм-аут. Не то время, не та ситуация.
– С итальянской, значит? – грустновато ухмыльнулся Гайдук: дескать, «ну ты и дожил, подполковник!..».
Хотя флотский чекист и настраивал себя на то, что, перевоплощаясь в роль разведчика-двойника, всего лишь выполняет приказ командования, в душе он чувствовал себя омерзительно. Как, очевидно, чувствует себя каждый, кто оказывается в сетях предательства. Несмотря на свою контрразведывательную многоопытность, он все же надеялся, что пленение на «Буге-12» так и останется одним из эпизодов прошлой войны, потерявшим в послевоенные годы всякий смысл. Но, как оказалось, ошибался!
– Мы с господином Морару, конечно же, числимся сотрудниками итальянской контрразведки. На самом же деле служим британской секретной разведывательной службе.
– Важное признание.
– Во всяком случае, хлопоты по созданию агентурной сети в Севастополе взяли на себя англичане. К слову, ваши «преданные союзники», – рассмеялся фон Штубер, вальяжно откинувшись на спинку кресла.
– Да уж, британцы – еще те союзнички.
– Они же будут финансировать операции по уничтожению, или выведению из строя, советских кораблей. И за Ла-Маншем, и за океаном, не говоря уже об итальянцах, заинтересованы, чтобы в Средиземном море ваши линкоры и фрегаты появлялись как можно реже. Все, – повелительно постучал он пальцем по отпечатанным на машинке на английском и русском языках «долговым обязательствам», – в дальнейшем этого блока вопросов касаться не будем. И так сказал вам больше, чем следовало.
«Зато именно этого „блока“ множество раз будут касаться там, в Севастополе и в Москве…» – мысленно проворчал подполковник, берясь за протянутую ему авторучку.
– Не тяните, время агент Корсар, подписывайте, – жестко подстегнул его фон Штубер. – Кстати, вы ничего не имеете против того, чтобы за вами закрепился именно этот оперативный псевдоним – Корсар?
– По-моему, вполне соответствует духу вашей операции.
– Прежде всего, – воинственно осклабился барон, – он соответствует вашей фамилии, поскольку «Гайдук» в переводе означает «разбойник». Понятно, что «корсар» – из той же морской терминологии, из которой происходит ваш другой псевдоним – «флотский чекист».
С минуту Гайдук изучал четыре коротких пункта своего «долгового обязательства». Это был стандартные фразы, которые наверняка составляли основу вербовочного договора любой разведки мира. Агент – в данном случае он, агент Корсар, его кличка уже была вписана в заготовленный текст, – обязывался беспрекословно выполнять порученные ему задания, а Центр обязывался обеспечивать его связью и явками, а также финансово поддерживать, компенсируя транспортные и прочие издержки.
