Иллиам нахмурилась, подозревая, что речь идёт о её браке. В груди что-то болезненно сжалось и будто захныкало. «Не смей, ублюдок! Ты получил всё, что хотел, но этого не смей касаться!» - едва не выкрикнула она. Эльфийка медленно села, подтянула к груди ноги и машинально потянулась за отсутствующей поблизости одеждой, будто та могла сделать Иллиам неуязвимой для чудовища в образе её братца.
Οднако, масштаб мышления философа был куда глобальней, но, быть может, он намеренно избегал разговоров о Кемпбелле?
- Моя блудливая сестрёнка, в последние годы я весьма внимательно следил за тобой. Я сделал печальный вывод, что в тебе остался серьёзный изъян. Привязанность – уродливое чувство, недуг, с которым ты никақ не желаешь расстаться, но для будущей королевы воскресшего Морнаоса он не допустим. Семья, стая, племя – всё это не более, чем высокопарные слова, – философ брезгливо махнул рукой, будто речь шла о чём-то недостойном. – В отличие от тебя, мне хватило ума понять, что семья – это никчёмный, гниющий придаток, уязвимость и не что иное, как досадная обуза, потому я избавил нас с тобой от этой ноши и думал, что ты оценишь мой тебе дар.
Заметив, что новость не произвела на Иллиам впечатления, Кирвонт неопределённо скривился. Медленно потирая подушечки пальцев свободной руки, он сделал глоток вина и продолжил:
- А что сделала ты?! Обладая большими правами на империю, чем падшая выскочка,ты из привязанности как служанка прислуживала ей и её грязному выродку. Скажи мне, сестрица, что стало причиной твоего появления в моей обители – порочная дочь Валагунда, её ублюдочный бастард или, быть может, обида на высокомерного эльфа, не оценившего тебя по достоинству? Неужели ты настолько глупа, чтобы понять, ты так и останешься не более, чем дорогой шлюхой, пoка не переступишь через симпатии к недостойным? Власть – вот единственная ценность, заслуживающая какой-либо жертвенности.
Иллиам прикрыла глаза, опасаясь, что Кирвонт прочтёт в них всю глубину её к нему презрения. Она чувствовала, что губы отказываются ей повиноваться, норовя мимикой выдать её отвращение. Кирвонт Доум-Зартрисс, которого юной девушкой она боялась до предобморочного состояния, вздрагивала и пряталась каждый раз, когда в их родовом замке слышала его шаги, ненавидела и кому желала смерти, был настоящим моральным уродом с колоссально завышенным эго и настолько извращёнными принципами, что они граничили с полнейшей беспринципностью. Как она могла питать к нему панический ужас - негативное, но такое сильное чувство, когда он столь убог, что впору сочувствовать?!
Нет. Какое сочувствие? О чём это она? Ведь он как никто иной опасен. Это сидящее перед ней полное самолюбования существо – самое страшное порождение зла. Не саксонских варваров или тёмных эльфов нужно опасаться, не огненных демонов или безбашенных карателей, не могущественных тёмных магов и даже не строгих сторожей времени, которых вот уже тысячи лет никто не видел, и о которых было принято молчать. Не их, а это мёртвое существо, ибо оно не знает ненависти и любви, не приемлет доброты и злости, не способно на сопереживание и негодование. Возбуждение, апатия, восторг,испуг, робость, зависть… чувства неведомы ему. Все его действия благословлены одним разрушительным идолом,таким же пустотелым, как сам Кирвонт - равнодушием.
Иллиам нестерпимо захотелось как можно скорее закончить то, за чем пришла, и немедленно покинуть мрачное подземелье. Навевая неприятные ассоциации с рудңиками империи, тёмные туннели казались ей зловещими. А круглый, освещённый огнями чертог, в котором она находилась, уставленный кинжалообразными колоннами, вонзающимися в каменные плиты, окольцованный искусственно сотворённым каналом, заполненным бурой водой, походившей на человеческую кровь,источал мощную ауру древней магии.
- Ты слишком запоздал с советами, Кирвонт, – пересилив неприязнь к одноглазому, Cam Verya заставила себя улыбнуться. – Но ты же видишь, я осознала собственное заблуждение. Ты позвал меня, и я добровольно принесла Mirion ist, потребовал доказательств верности,и я отдала тебе своё тело. Открой портал,и давай вернёмся в наш мир. Здесь меня больше ничего не держит.
«Определённо, сегодня день моего триумфа, – ликовал философ. Он находился в великолепном расположении духа,ибо убедился, что как знаток чужих душ идеально сыграл на эмоциях действующих лиц. – Остался, правда, маленький пустячок, который вот-вот должен решиться. Надеюсь, ничтожному смертному хватило смелости отомстить мне за брата, иначе я зря сохранил ему жизнь. Αга... - расслышал он отдалённый грохот где-то в недрах туннелей. – Выходит, хватило».
Иллиам тоже его расслышала:
- Что это?
- Терпение, моя дорогая. К нам идёт гость. Его-то я и жду, – он довольно потёр ладони и потребовал: - Станцуй для меня!
- Но… - Иллиам хотелось знать, кого ждёт Кирвонт, но настойчивая его просьба oбескуражила её. Меньше всего Cam Verya была настроена сейчас танцевать. - Боюсь,из меня в данный момент выйдет разве что пародия на танцовщицу.
- Танцуй! Я приказываю!
