— Слушай. — Проговорил он сдавленным голосом. — Мы. Одну. В палубу наискосок, в передний лифт. Ты, одной, — промахнешься. Разрешаю положить впритирку с бортом. Но не в борт! Мы сегодня не за авианосцами охотимся…
Капитан Свиридов, коллега и вполне достойный конкурент Мусинского из Пилихинского экипажа, на другой день потребовал с него выпивку за моральный ущерб, и без спора ее получил.
Бомба угодила туда, куда ее направляли, разнесла самолетоподъемник, оборвала змеящиеся на палубе шланги бензопроводов, вызвав огненный вихрь, разнесла вдребезги находящиеся поблизости самолеты, вызвала детонацию бомб, и разорвала полетную палубу так, что тридцатиметровой длины прямоугольный клок ее встал дыбом и изогнулся назад. Практически все, находившиеся на палубе, были убиты или сметены за борт. Несколько тонн превращенного в раскаленный прах металла силой взрыва вогнало на ангарную палубу, уничтожив все живое. Пожар там возник отдельно, но два очага слились воедино практически мгновенно. От того, что вторая попала не в борт, а рядом, метрах в трех, было не намного легче. Разрушенная гидравлическим ударом обшивка дала обильную течь и значительные затопления.
Нагадив, бомбардировщики ушли на недоступное наблюдению расстояние, затерявшись среди себе подобных: японцам вовсе ни к чему было знать, сколько на самом деле бомб помещается в машинах Туполева. Последний взгляд на покинутое место боя.
Картина была как раз то, что надо: гарантия длительной и крайне тяжелой борьбы за живучесть при полном отсутствии гарантий успеха. Руки чесались, все инстинкты морского летчика требовали утопить, но утонувший корабль — утонул, и на том конец, а с бедствующим авианосцем родное командование будет вынуждено возиться, отвлекая силы от боя, привязывая корабли к определенной точке морской глади. Что никаких взлетно-посадочных операций не то, что в ближайшие полчаса, но и в ближайшие полгода он осуществлять не будет, было видно невооруженным взглядом.
Тем временем, появляясь со всех сторон и на ходу формируя боевой порядок, в море выползал флот Метрополии. Чудовищное, апокалиптическое зрелище, заставлявшее сжиматься сердце даже у самых стойких. Основные силы Императорского флота были там, на юго-востоке, но и того, что оставалось, оказалось более, чем достаточно.
Если Ракову не изменял глаз, тут было, как минимум, три линейных корабля. Линкоры или линейные крейсера, — он, понятно, отличить не мог: при всем его опыте, именно такого опыта он все-таки не имел.
А авианосцы, чтоб вот так, в рабочей обстановке, видел вообще первый раз в жизни. Два легких, и один — не разбери — какой. Вот говорили ему, что у японцев не больно-то разберешь: с виду ближе к легкому, а внутри шесть десятков самолетов, — оказалось, правда. Над ними уже ходят, прикрывая, штук шесть истребителей, и видно намерение насытить ими воздух до полной. Ни к чему бы оно.
Не менее четырех тяжелых крейсеров и два, похоже, легких.
И чертова уйма эсминцев, как бы ни полных два десятка.
Все это — пасет целое стадо транспортников, довольно разнокалиберных, но числом не менее полусотни.
Если он не ошибается, то все надводные силы фашистов, сколько их было, ЭТО — съело бы без натуги.
— Всем привет, — раздался в наушниках хриплый, но бодрый голос Байдукова, собираемся на исходные, согласно схеме, доклад, — и атака, все разом. Распределение целей…
Вторая дивизия, все двенадцать машин, исключительно «тэшки», собрались несколько компактнее, на какие-то секунды уравняли скорость, — и сорвались в пологое падение боевого захода. Задачей пилота в нем было выбрать такую дугу, чтобы идущий корабль находился в ее фокусе все время, необходимое оператору для наведения. По два оператора на машину.
Первый заход, двадцать четыре бомбы, семнадцать прямых попаданий, пять «впритирку» с бортами целей, две — вовсе не в ту степь. Как минимум, — по одному прямому во все намеченные корабли. Мусинский попал оба раза, в авианосец, который побольше, по своему обыкновению — в палубу. Экипажу Пилихина доверили тот линкор, который показался покрупнее, и Свиридов, по сю пору обозленный на прошлый приказ, продемонстрировал высший класс: обе бомбы, пролетев очень низко параллельно поверхности воды, угодили в корму линкора, одна чуть после другой, в двух и в четырех метрах над поверхностью. Громадный корабль полностью и безнадежно потерял ход и управляемость, начав грузно оседать на корму.
Когда 2-я дивизия вышла из атаки, восстановив текучий рисунок исходной позиции, боеспособного флота на всей обширной акватории больше не было. Один из кораблей, обозначенный в качестве «легкого крейсера», — взорвался, и скрывшее его облако дыма уже начал сносить на юг ветер. Второй — быстро ложился на борт, его корпус оказался полностью разрушенным. Остальные пока держались на плаву. Иные — потеряв ход, иные — с сильным креном, но буквально на всех атакованных судах разгорались обширные пожары.
