– Ну как тебе сказать, Владимир Николаевич… – ответил Кондратенко, – здесь в вашем мире, двадцать шестого августа тысяча девятьсот четырнадцатого года я мертв уже почти десять лет, а там, у себя дома, двадцать третьего марта года тысяча девятьсот пятого – жив и вполне здоров. И, более того, Порт-Артур у нас не пал, Япония была разгромлена во втором генеральном сражении на реке Шахэ и признала свое поражение, а все предложения иностранных держав о посредничестве были с негодованием отклонены государем-императором Михаилом Александровичем…
– Михаилом Александровичем? – переспросил ошарашенный Горбатовский. – А как же государь император Николай Александрович – неужто его у вас убили эсеровские бомбисты?
– Да нет, – пожал плечами Кондратенко, – с Николаем Александровичем все в порядке, просто он понял, насколько невыносима для него тяжесть ноши государственных забот. Поэтому он подал в отставку и, передав трон брату, удалился в частную жизнь.
– Да как такое вообще могло получиться, чтобы государь подал в отставку!? – воскликнул Горбатовский. – Невиданное же дело! И скажите, каким образом из своего тысяча девятьсот пятого года вы смогли прийти ко мне в тысяча девятьсот четырнадцатый?
– Обыкновенно получилось, – вздохнул Кондратенко, – как и все прочее хорошее у нас на Руси. Случилось чудо. В последний день обороны горы Высокой, когда гибель Артура казалось, предрешена, на выручку к нам с большим войском пришел самовластный Великий князь Артанский господин Серегин – с одной стороны, русский офицер и смертный человек, а с другой, младший архангел, носитель титулов «Защитник Земли Русской» и «Бич Божий». Первое, как вы понимаете, для таких как мы с вами, а второе – для всяческих негодяев и охотников за русскими богатствами. Силы, брошенные им в бой, и ярость нашего гарнизона, наконец получившего возможность отомстить за мучения осады, оказались таковы, что в течение одних суток враг был отброшен от стен Артура и полностью истреблен, а фронт вновь установился по Цзинчжоускому перешейку. Но это было только началом. Господин Серегин, когда берется за дело, бывает очень энергичен, а так как полномочия защищать и укреплять Россию даны ему самим Творцом Всего Сущего, то в приложении своих усилий для него не существует никаких сословных ограничений. Если какое-либо официальное лицо не способствует усилению и процветанию России, то ему должно оставить свой пост и удалиться в частную жизнь. А если тот человек не захочет уходить по-хорошему, то может пенять на себя.
– Так что же, Роман Исидорович, – воскликнул генерал Горбатовский, давно позабыв о нереальности разговора с давно умершим для него товарищем, – этот ваш господин Серегин попросту сверг государя, подставив на императорский трон нужную ему креатуру? А то мне как-то сложно представить государя-императора, добровольно подавшего в отставку…
– Плохого же вы мнения о Великом князе Михаиле Александровиче, – выступил из полутьмы спутник генерала Кондратенко, – если бы к его брату была применена хоть толика насилия, то он непременно отказался бы садиться на трон – настолько он строг и щепетилен, в первую очередь, по отношению к самому себе. Стоило мне показать вашему императору и его супруге неизбежные итоги их царствования, как они сразу согласились на рокировку с подстраховкой. Сами и исключительно добровольно, потому что конец их семьи, да и всей страны, был страшен. И в вашем мире этот вопрос стоит даже более остро, чем во времена русско-японской войны…
– А вы – господин Серегин, насколько я понимаю? – хмыкнул генерал Горбатовский.
– Да это я, самовластный Великий князь Артанский Серегин Сергей Сергеевич, к вашим услугам, – сказал незнакомец под отдаленные раскаты небесного грома.
– Очень приятно, господин Серегин, – кивнул Горбатовский, внимательно оглядывая визитера. – Знаете ли, всегда мечтал увидеть во плоти настоящего архангела. А вы, по моему мнению, не очень-то на него и похожи…
– Не похож, значит, Владимир Николаевич? – малость недобро усмехнулся Серегин и буквально на ладонь подвыдернул из ножен свой священный меч Бога Войны.
Полутемная комнатка мгновенно озарилась неземным светом, как от вспышки магния, так что генерал Горбатовский непроизвольно зажмурился. А когда он открыл глаза, то увидел, что меч снова плотно вставлен в ножны, над головой его страшного гостя светится нимб, глаза горят как два прожектора, от которых не скроется ничего тайного, а за спиной распахнулись призрачные ангельские крылья и великокняжеское корзно.
– Ну что, господин генерал? – каким-то особенно глубоким голосом произнес Серегин. – Этой демонстрации достаточно или мне позволить сущности архангела полностью выйти из себя?
