– Свят-свят-свят! – выдохнул Горбатовский, мелко перекрестившись. – Конечно же, да, то есть нет! Вы, господин Серегин, были достаточно убедительны, и не надо никаких дополнительных доказательств… И простите вы меня, ради Бога, за то что, я вас прервал. В последнее время развелось большое количество ловких мошенников, которые, надувая щеки, готовы объявить себя кем угодно, хоть новым воплощением Христа.
– Нового воплощения Христа не будет, – успокаиваясь, заявил Серегин, – все вечные истины, которые положено знать человечеству, уже изречены. Теперь в мир могут приходить свыше только такие, как я, специальные исполнительные агенты, которые будут рукоятью меча вбивать священные слова в упрямые головы, потому что люди одни заповеди соблюдают, а другие не хотят. Тут у вас еще ничего, цветочки, а вот сто лет тому вперед, когда созреют ядовитые ягодки, работы будет не в пример больше – как и людских жертв при наставлении человечества на путь истинный. Впрочем, глобальные вопросы, в том числе и судьбу правящей династии, давайте оставим на потом, тем более что обсуждать этот вопрос я буду только с самим вашим государем-императором и с его домашними, и ни с кем более. А сейчас перед нами задача практическая и в чем-то даже приземленная – нанести поражение восьмой германской армии и поставить кайзера Вилли в позу пьющего оленя. А то во Франции он слишком уж разлакомился…
– Сергей Сергеевич, – сказал генерал Кондратенко, – если у вас с Владимиром Николаевичем все сладилось, то я пойду, своих дел невпроворот…
– Идите, Роман Исидорович, дальше мы с Владимиром Николаевичем и вправду сами, – кивнул Артанский князь и добавил уже в сторону генерала Горбатовского: – К вашему сведению, генерал Кондратенко моими хлопотами по завершении русско-японской войны был назначен командующим русского сводного гвардейско-гренадерского экспедиционного корпуса, обороняющего Константинополь в тысяча шестьсот шестом году христианской эры. Было у меня там маленькое крымское владение, отжатое у татар во время операции по стабилизации Смутного времени на Руси. Задание Всемогущего Творца я выполнил, и все было хорошо, но пошел на меня войной султан-мальчишка Ахмед Первый, обиженный проявленным неуважением, ибо вместе с татарским ополчением я погромил и турецкие гарнизоны, в Ор-Капу, Кафе и Судаке. Но у меня такое правило, что если кто-то напал на Россию или оскалил зубы на меня лично, то зубы эти должны быть вбиты ударом приклада в раззявленную пасть по самые гланды. В результате бывший султан Ахмет сидит у меня сейчас в зиндане, над Константинополем тысяча шестьсот шестого года развевается алый стяг византийской империи с золотым двуглавым орлом, а в его окрестностях собирается воющая банда из насильников, грабителей и убийц, числом до полумиллиона рыл. И вот теперь Роману Исидоровичу предстоит эту Орду истребить и закопать, чтобы, когда в свою столицу прибудет свежепроизведенная в должность императрица Дагмара Первая, под стенами Города не воняло тухлой падалью.
– Так вот каков ваш размер отступных, господин Серегин! – невесело засмеялся генерал Горбатовский, глядя вслед Кондратенко, вышедшему через приоткрывшийся на мгновение портал. – Кому-то византийское царство в подарок, а кому-то продвижение по службе и исполнение всех детских мечтаний! Кто из нас не жаждал поучаствовать в освобождении Константинополя от зловредных магометан, чтобы потом поднять на купол Святой Софии золотой православный крест…
– Вы зря смеетесь, Владимир Николаевич, – сказал Артанский князь, – вдовствующая императрица Мария Федоровна – человек большого государственного ума и единственный настоящий мужчина в нынешней семье Романовых, когда ее младший сын уже безнадежно сломан, а старшему страшно доверить в управление даже княжество Лихтенштейн. Ведь там тоже живут люди, которые ждут от своего монаха мудрых указаний, ведущих к счастью и процветанию, а не к ужасу и разорению.
– Так все же, – произнес Горбатовский, – расскажите, какие ужас и разорение должен принести нам государь-император Николай Александрович? Даю вам честное офицерское слово, что никому и ничего не расскажу.
Артанский князь устало усмехнулся и произнес:
– Если вы даже кому-то расскажете, то вам все равно никто не поверит. Но я принимаю вашу клятву! Слушайте. Война, при начале которой мы присутствуем, должна была быть затяжной и весьма неудачной для российского воинства, которое терпело бы нужду во всем, даже в снарядах и винтовках. Бесконечные отступления с целью выравнивания фронта, бессмысленные попытки наступлений с многотысячными потерями, три корпуса русской армии, включая Гвардию, в шестнадцатом году без всякого смысла утопленные в болотах на реке Стоход…
– Простите, Сергей Сергеевич, как так «утопленные»? – ошарашенно спросил Горбатовский.
