– Симпатия сама положит нужное печенье им в руки, – возразила Труда. – Это то, что называется от сердца к сердцу.
Чуть позже девушкам пришлось пережить и несколько болезненных мгновений. К ужину надлежало забить восемь молодых курочек, каждую из которых Бенедикта любила всем сердцем. Именно в это время ее нашел граф Брада. Он снова был в увольнении и потому явился рано, чтобы помочь накрыть на стол, как он сказал. Это он всегда делал с удовольствием и, как знала Бенедикта, умел собрать прекрасный букет для украшения салона.
– Так точно, уважаемый герр граф, – рассмеялась Бенедикта, – это мне известно. На ваш день рождения вы набрали столько зелени, что стол напоминал свадебное пиршество царя Навуходоносора. Поэтому цветы подождут. Сначала нужно выбрать на убой восемь курочек. Я ужасно огорчена. И почему только человек хищник!
На это Земперу сказать было нечего, но он с готовностью последовал за Бенедиктой на птичий двор, где старая птичница уже ловила жертв грядущего ужина. Гарбичанка была в дурном расположении духа. Она объяснила внимательно слушающему ее графу Браде, что утром выпустила куриц из загона, поскольку никто ей не сказал, что их будут забивать, и теперь стоптала все ноги в попытках поймать резвую птицу. Это ей и в самом деле не удавалось, и на помощь пришли Труда, Нелли и Штупс. Началась игра в догонялки, в которой хотел принять участие и граф Брада. Но ему вскоре пришлось отказаться от этой затеи, поскольку он боялся, что птицы испортят его парадную аттилу. Он предложил воспользоваться достижениями Дикого Запада и поставить себе на службу лассо. Мысль эта вызвала радостный отклик у всех, кроме гарбичанки, решившей прибегнуть к старой хитрости. Она насыпала вокруг себя побольше корма, а когда пернатый народец собрался клевать зернышко по зернышку, бросила сверху передник и таким образом поймала ничего не подозревающую жертву. Так, приложив немало усилий, удалось поймать семь курочек и запереть их в ивовой корзине. Схватить восьмую никак не удавалось. Гарбичанка нацелилась на любимицу Бенедикты, милейшую птичку с белыми перьями и черным хвостом, которым та кокетливо помахивала.
– Оставим ее в живых, – попросила Бенедикта, – семи хватит.
– Ну уж нет, фройляйн, – отвечала гарбичанка, – что мне приказано, то и выполню. Пусть хоть всю птицу разом… – Она снова устремилась со своим передником вслед черно-белой курочке.
– Разве это не ужасно? – обратилась Бенедикта к Браде. – Как катакомбы в Древней Греции или Риме.
– Гекатомбы [58], – поправил ее Брада.
– Как бы то ни было, какие-то там омбы, и чудовищные. Я этих курочек есть не стану. Боюсь услышать их приветливое кудахтанье, склонившись над тарелкой. Вам их вовсе не жалко, граф Земпер?
– Воин обязан быть привычным к крови, мисс Бенедикта. Если вы хотите когда-нибудь стать бравой солдатской женой, нужно и вам немного закалиться.
Бенедикта поджала губы.
– Кто вам сказал, что я хочу стать солдатской женой? Почему бы не крестьянской или не учительской?
– О нет, никоим образом! Крестьянину приходится нынче бороться за выживание, и он не сможет заботиться о вас так, как полагается всякому добропорядочному супругу. А при упоминании учителя я не могу не рассмеяться. Сразу думаю о красных чернилах и тридцати ошибках в классной работе.
– Не скажите. Чем старше я становлюсь, тем больше интересуюсь наукой. Учитель мне весьма импонирует. Вы посмотрите, к примеру, на герра Фрезе! К сожалению, он уже не свободен.
Брада весело рассмеялся.
– Не будем ссориться. Вы станете офицерской женой. Уже только потому, что так много понимаете в товариществе, да и сама вы отличный товарищ… Только потому, что вы такая прекрасная девушка, Бенедикта… Потому что вы в некотором смысле прирожденная лейтенантская жена, лейтенанта легкой кавалерии. Последнее само собой разумеется, ведь супругой кирасира я вас уж никак представить не могу… Ах, Бенедикта!
На последнем вздохе Бенедикта начала что-то подозревать.
– Боже, Земпер, – сказала она, – вы же не собираетесь объясняться со мной посреди птичьего двора?!
Выражение его симпатичного лица и глаз вызвало у нее оторопь. Девушка быстро отвернулась и со смехом побежала прочь. Что этот смех вызвало, не знала и она сама. Зато она знала кое-что другое: Земпер перестал быть старым верным товарищем! Внутри нее что-то кричало: Земпер в нее влюблен! Его выдали глаза! Он хочет на ней жениться! И тут же: ну погоди же, доктор Хаархаус! Еще раз получишь за твое бесстыдство! Берегись, дерзкий африканец! В Верхнем Краатце не будет растоптано ни одно сердце! Да здравствует кровавая месть!
Брада остался стоять на месте. Счастливое выражение сползло с его лица. Внезапно в него врезалась размахивающая передником гарбичанка.
– Шу-шу-шу! – кричала она. – Держите ее, достопочтенный герр граф! Держите ее! Шу-шу-шу!
Брада отскочил в сторону.
– Да чего вы хотите к…
– Белую курочку, герр граф! Шу-шу-шу!
