– То есть? – он приподнял правую бровь.
– Не играйте бровями! Вы… вы все время меня обволакиваете! Думаете, я не вижу ничего?! И… чёрт вас подери всего совсем!
– Я не виноват. Я тут вообще ни при чём. Это происходит само собой.
– Прекратите.
– Нет, правда. Ты в зеркало смотришься? И почему ты всё время в чёрном, в тёмно-синем? Тебе удивительно пошло бы голубое, белое. Или розовое.
– А вы?! – оторопела Елена. – А вам, в таком случае, пошёл бы конский хвостик с мелированием и пара серёг с крупными бриллиантами! Смягчите ваш бескомпромиссно-суровый облик, вы не викинг и не самурай в походе! У вас, вообще, есть другая одежда, кроме этого нелепого маскарадного костюма?!
– Нет.
– Что?!
Майзель усмехнулся и произнёс:
– Гардероб.
Елена услышала короткий мелодичный сигнал и обернулась. В стене открылось освещённое, чуть ярче окружающего, пространство – штанга с полудюжиной висящих на ней совершенно одинаковых «сюртуков» и брюк, узкая полка для белья и рубашек, несколько пар точно таких же, как сейчас на Майзеле, сапог. И ничего больше.
Елена перевела ошалелый взгляд на Майзеля. Ничего нет, подумала она. Ничего, принадлежащего ему лично. Только форма. Лишь инструменты. Боже мой – я с ума с ним сойду!
Майзель тихонько и как-то даже снисходительно рассмеялся.
– Ты всё ещё никак не решишься поверить.
– Но в это невозможно поверить! Чего ради тогда вы подгребаете под себя весь мир!?
– Я тебе объясню, какую тенденцию мы переломили, чему воспрепятствовали, – кивнул Майзель. – Всё сущее должно было принадлежать тёплой компании, управляющей эмиссией мировой валюты. Но тут появились мы – с мизером, и начали отыгрывать у них то, что они уже привыкли считать бесповоротно своим. Словно голодные, злые хищные птицы, мы вырывали у них самые лакомые куски. Но не пожирали их сразу, давясь и клекоча от жадности – мы относили их нашим птенцам. И когда они встали на крыло, наши «Соколы», мы стали державой. Опираясь на фундамент, заложенный ещё во времена Франца-Иосифа, на наследие Масарика, мы совершили почти невозможное. Почти – ведь у нас получилось.
– Зачем?!
– Тёплая компания никогда не заглядывала дальше собственного носа. Загрести всё себе под седалище – это и было их целью. Венцом разума, концом полёта. Всё вокруг принадлежит им, они не просто богаты – они владеют всем, а вокруг – лишь толпы рабов, трясущихся от страха перед террористами, экологической катастрофой, тайфунами и цунами, неспособных даже на бунт! Ведь рабы полностью зависят от них: получают зарплату в их корпорациях, живут в домах, принадлежащих их банкам, ездят на авто, купленных на банковскую ссуду, покупают продукты по кредиткам, выданным под грабительский процент. Они – альфа и омега! Всё. Конец истории. Их рай построен, им нечего больше хотеть. Мелкие издержки в виде подохших от голода или болезней – или землетрясения – нескольких миллионов «насекомых» не могут его поколебать. Пусть дохнут, – меньше ресурсов придётся им выделить.
– Но это же примитивно! – вырвалось у Елены. – Это даже не заговор мудрецов – это заговор идиотов!
– А только идиоты и могут строить заговоры.
– Подождите вы с вашими заговорами! – отмахнулась Елена. – Они что же, по-вашему, – не понимают, что удержать уровень цивилизации…
– Невозможно ни с пятью, ни десятью миллионами даже самых вышколенных рабов, – подхватил Майзель. – Ты права! Не хватит и пятисот. Цивилизацию вообще нельзя удержать – её можно лишь двигать вперёд, иначе она рухнет.
– А они этого не понимают?!
– Разумеется, нет, – пожал плечами Майзель. – Откуда? Кто им объяснит? Когда? Они же лучшие, соль земли. А на самом деле разума у них – ни на грош, зато сколько фанаберии! Ни мелкое, ни среднее предпринимательство не в состоянии состязаться с корпорациями, с их юридическими службами, карманными банками, частными армиями, возможностью перемещать миллиарды за доли секунды с континента на континент. Он уничтожили это предпринимательство – основу гражданского общества, самостоятельности, независимости. Растоптали все национальные государства. Они скупили за гроши возводимую столетиями собственность, – рассказать тебе, как они расправились с независимыми бензозаправками в Европе?
– Спасибо, – буркнула Елена. – Я знаю.