Не говоря больше ни слова, Елена стремительно вышла.
Как же упоительно ты хороша, когда сердишься, улыбнулся Майзель ей вслед. Смотрелась ли ты в зеркало и уверилась ли ты… Ангел мой. Да что же это со мной?!
Явившись на следующий день, Елена едва дождалась шести вечера – и опять бросилась в схватку, которую посчитала незаконченной. Она просто не умела отступать. Как и Дракон.
– Если вы такие, как вы говорите, – проклятье, подумала Елена, они и в самом деле такие, это же очевидно, а я – дура, безмозглая идиотка, как я могла, как посмела не разглядеть?! – то зачем вам именно монархия? Чем не устраивает вас демократическая форма правления?
– Демократическая – устраивает, пани Елена. А республиканская – нет. И пожалуйста, не нужно совмещать эти два понятия. Они вовсе не тождественны, дорогая. И Корона – один из ярчайших тому примеров.
– Примеров чего?!
– Примеров отлично функционирующего государства. А секрета ведь никакого нет. Весь якобы секрет – в том, что монарх своим существованием ограничивает присущую политикам жажду власти, занимая недосягаемую для них абсолютную вершину – недосягаемую по определению. Республиканский порядок такого предохранителя лишён. Правда, есть некоторое попущение: с нашим Законом о Престоле у человека, избравшего поприще государственной службы, остаётся пусть небольшой, но шанс эту вершину всё же занять. К счастью, для этого он ни в коем случае не должен быть политиком.
О боже, в смятении уставилась на Майзеля Елена. Опять он поворачивает всё так, что с ним невозможно не согласиться!
Впрочем, так легко сдаваться она не собиралась:
– А ещё? Мифология? Архетипический код?
– Ты знаешь историю о датском короле и евреях, которых практически всех вывезли в Швецию в период оккупации?
– Ну, все было вовсе не так сказочно.
– Нет, не сказочно. Не было прогулок с жёлтой звездой на груди – её вообще в Дании не вводили. А почему? В беседе с премьером Булем Кристиан заявил: если немцы прикажут евреям носить этот позорный знак, мы все его наденем. И позаботился о том, чтобы содержание беседы довели до ушей фюрера. Было такое?
– Было. Я и не собиралась это оспаривать.
– И народ – весь народ – поддержал своего монарха. Хотя речь шла всего о каких-то восьми тысячах человек. Евреев, пани Елена. Которые наверняка не были ангелами и уж точно не пользовались никакой особенной любовью датчан. Может, их и не ненавидели, но и любить – наверняка не любили. Зато датчане любили своего короля и безгранично доверяли ему. Его благородству и чувству справедливости. И поступили согласно его воле – спасли евреев.
– Евреев спасали от нацистов везде. И в самой Германии, и у нас, и в других странах – везде. Причём здесь монархия?
– Везде, это так. Но везде это оказалось личным душевным порывом честных, благородных, справедливых людей, а не государственной волей. А в Дании – было. И в Болгарии. И в Испании, хотя вместо короля там был кровавый деспот и диктатор Франко. Франко вернул народу монархию, – именно потому, что понимал её значение, хотя у него и не всё задуманное получилось. Только настоящий государственный муж способен на поступок. Только сильная власть. Сильная и честная. Как у нас. И заметь, пани Елена – даже нацисты, у которых не было ничего святого, утёрлись, как сявки, и проглотили это – и в Дании, и в Болгарии. В Болгарии примеру короля вообще последовали все – и подданные, и церковь. И немцы ничего не сделали. Они убили Бориса Третьего, но волю его нарушить не осмелились. А будь на месте Кристиана или Бориса какой-нибудь премьер или президент?
– Иногда ваши сказки приводят меня в самое настоящее бешенство, – сердито заявила Елена.
– Какие же это сказки, пани Елена? – удивился Майзель. – Разве я выдумал всё это?!
– Нет. Но это сказки, – ведь они так редко случаются в обыденной жизни! И в этом их прелесть. В этом смысл чуда, если хотите! А вы?! Вы обладаете непостижимым умением доводить концентрацию сказки в жизни до такого градуса, что граница между жизнью и сказкой перестаёт быть видна! Так не бывает, понимаете?!
– Бывает. А тебе нечего возразить по существу.
– Есть.
– Только, пожалуйста, конкретно и по существу, – весело оскалился Майзель. – Ясно, вас всех взбесил наш отказ от республиканских институтов, и вы больше ничего вообще не желаете видеть.
– Напрасно вы так считаете. Мы видим, и хорошее мы тоже видим, – вполне отчётливо. Но мы не собираемся вас за это хвалить! Хорошо – это нормально! А вот за плохое, вами вытворяемое, мы будем трепать вас совершенно безжалостно!
– Валяй, – разрешил Майзель.
– Сейчас наваляю, – грозно пообещала Елена. – Конкретно и по существу. Чудовищная милитаризация, вами начатая, и которую вы, похоже, не собираетесь заканчивать, – это что такое?
– Это инструмент, и основа его – лучшие солдаты на свете, – улыбнулся Майзель. – Мы столько сил положили на это!
– Прекратите юродствовать, – рассвирепела Елена. – Они погибают в ваших геополитических игрищах!