– А то, – игнорируя её насмешливую реплику, кивнула Марта. – Да я уже врубилась, в общем, только никак не могла – ну, поверить, что ли? Я же его ни разу в жизни не видела. И картинок нигде нет, даже не знаю, что подумать! Выхожу из душевой – чистенькая такая, гладенькая, можно на блюдечке подавать – и трясусь вся, и от страха, и от любопытства: какой он? Что скажет? Как будто первый раз в первый класс, в общем. А он уже там плещется, тюлень здоровый. Ух, ты, говорит, какая ты славная, Марта! И лыбу давит. У меня, в общем, весь мандраж сразу как рукой сняло.
Елена поймала себя на том, что слушает собеседницу, затаив дыхание.
– И что дальше?
– Да ничего особенного. Поплавали, побесились – он меня с горки катал, на плечах таскал. Я, если честно, даже не поверила, что это всё – взаправду. Понимаешь, – Марта задумалась на мгновение. – Рядом с ним как будто мозги отключаются. Ну, он всё сам делает, понимаешь? Ты просто бежишь за ним вприпрыжку, как в детстве – ни о чём не думаешь, не беспокоишься, и не боишься ничего. В общем, я его сама первая поцеловала. Не смогла удержаться. Потом… Ну, потом всё и случилось, в общем. А после ужина он и спрашивает: придёшь ещё? Я башкой чуть потолок не пробила: конечно, приду, говорю. А когда? Могу вообще не уходить! Ну, этого я, понятно, не сказала, бог за язык удержал.
– Было так увлекательно?
– Ох, Ленка, – покачала головой Марта. – Да он же… Он не трахает тебя, не дерёт, не вдувает, не палку кидает, не кроет – сколько всяких слов для этого есть – он с тобой любовью занимается. Мужики вообще-то все засранцы, некоторые побольше, некоторые поменьше. Больше всего я всяких артистов не люблю. Это ж кровососы какие-то! Он тебе всунет, сольёт и ускачет, а ты спишь потом целые сутки, как выжатая. И ещё расскажи ему, как ты им восхищаешься, а то у него не встанет, или не кончит. А Дракон… Дракон – это Дракон, в общем. После него неделю летаешь, даже если всю ночь прокувыркаешься. Он же, как вечная батарейка, блин, атомная!
– И хватает его на всю ночь?
– Ленка, да ты как с луны свалилась, – рассыпалась русалочьим смехом Марта. – Вот сейчас я верю, ты и правда не знаешь! Да он…
Она вдруг замолчала и, закусив губу, посмотрела на Елену. И уже совершенно другим голосом произнесла:
– Ленка, не сердись на меня. Не могу я про него говорить, понимаешь?! Не умею. Ко мне в жизни никто так не относился, так не слушал и слов мне таких не говорил. И слова-то вроде обыкновенные – но такие какие-то… От души, из самого сердца. Если говорит: какая ты сегодня красивая – значит, не только ему нравится, но так и есть на самом деле! Я не знаю. Нам ведь, бабам, что важно? Чтобы нас выслушали. Ты вот – тоже: не болтаешь своё, как другие тётки. Ты слушать умеешь. Я тебя за одно только это расцеловать готова! А он – лучше всех. Понимаешь?
– Понимаю. Ты не дура, Марта, – вздохнула Елена. – Ты просто очень легкомысленная. Лёгкая. Ты очень эмоциональная, порывистая, влюбчивая и ужасно добрая, поэтому вечно попадаешь во всякие глупые ситуации, в том числе и с мужчинами. С мужчинами, наверное, в первую очередь. Но ты совсем не дура, нет. Напротив, – ты умница, только не даёшь себе труда задуматься. Но когда ты это делаешь – сразу видно, какая ты замечательная. И представь себе – я всё это совершенно искренне говорю.
Елена с изумлением увидела: глаза Марты повлажнели.
– Марта?!
– Ничего, – тихо произнесла Марта. – Как же я сразу-то не догадалась. Ты ведь такая же, как он. Всё понятно теперь.
– Что понятно? – Елена с ужасом чувствовала – она совершенно не управляет беседой, и всё идёт совсем иначе, чем она запланировала.
– Что гарема не будет, – усмехнулась Марта. И спохватилась: – Ой, ты прости меня, ради бога, Ленка. Опять я со своей хренью лезу. Я всегда так, – ты не сердись, ладно? Ты спрашивай, я тебе всё, что можно, расскажу – без утайки.
– А как ты узнаешь, что можно, а что – нельзя?
– Ну, это просто, – весело, свободно рассмеялась Марта. – Обо мне можно всё, а о нём – ничего. Даже если и захочу – не получится.
Боже мой, подумала Елена, как я могла принять её за шлюху?! Со мной что-то ужасное в последнее время творится. Запутал меня совсем, проклятая ящерица!
– Ты действительно ничего не подписывала?
– А Гонта и без подписи под трамвай сунет – пикнуть не успеешь, – опять рассмеялась Марта. – Никто мне не запрещал, никто не инструктировал, ничего такого не было и даже быть не могло. Но я всё равно не могу. Да он не страшный совсем, Дракон-то. И Гонта не страшный. Серьёзный, крутой – но не страшный. Ну, кто понимает, конечно. А кто не понимает – те да, те в штанишки кладут на раз. Он за Дракона не только чужой – и своей-то души не пожалеет. А уж о жизни – и говорить нечего.
– Разве кто-то – или что-то – может угрожать Дракону?
– А то ты не знаешь, – удивилась Марта.
– Нет, – покачала головой Елена. – Понятия не имею. Мне кажется, это невозможно.