Она поднялась с дивана и, всё ещё не понимая, чего он хочет от неё, подошла и остановилась рядом с Майзелем. А он вдруг обнял её за плечи, – Елена вздрогнула, хотя в этом жесте и прикосновении не было никакого намёка на интим. Вздрогнула, но не отстранилась. И Майзель, похоже, оценил это:
– Посмотри вниз. Нравится?
Внизу, переливаясь чудесной, величественной симфонией света, широко и привольно раскинулась Прага, – город её детства, город любви, город милых, приветливых, полных достоинства людей, город улочек и маленьких средневековых площадей, город уютных ресторанчиков и пивных погребков. Город славной и отчаянной борьбы за свободу с теми, кто хотел её отнять. Город святого Вацлава. Город прекрасных и мудрых легенд, столица Священной Римской Империи, город королей и мастеров. Город Дракона. Сердце великой державы, созданной неодолимой волей стоящего рядом с Еленой сейчас человека, и тех, кого он вытащил из небытия. Город, исполнивший древнее пророчество и засверкавший вновь, словно огромный алмаз в короне планеты. Город, с которым столько всего было связано в судьбе и жизни Елены!
Она кивнула, не в силах произнести ни слова, понимая: любые слова прозвучали бы сейчас либо выспренно, либо глупо.
И Майзель снова заговорил:
– Мне тоже. Ведь и мои предки строили это. Эти города, эти дороги, эти великие торговые пути, соткавшие континент в единый организм. Вместе с вами, пани Елена. Вы не хотели понять – мы с вами вместе, мы любим то же, что любите вы, мы вместе строим наш общий дом, в котором так удобно и весело будет жить. Вы прогоняли нас, убивали и жгли, а мы возвращались – и по-прежнему жили среди вас, не смешиваясь с вами, и любя вас, как дорогих, но неразумных детей. Да вы и есть наши дети, поверившие в спасение, которое призывал отчаянный юный рабби, не желавший мириться с несправедливостью. А его ученики, назвав его Спасителем, разнесли веру в его правоту по всему свету. Благодаря или вопреки, – но посмотри же, каким стал этот мир. И я не позволю ему исчезнуть. Это наше. И это моё.
Полумрак кабинета, встречаясь со светом, струящимся в окно, заострил черты его лица, тем самым придав произносимым словам ещё большую силу. Елену снова охватила дрожь.
– Хорошо, – не отстраняясь, проговорила Елена. – Я, кажется, поняла. Может быть, ещё не всё и не совсем до конца, но очень многое. Дракон, есть у тебя что-нибудь выпить, – покрепче токайского?
Елена увидела, как изумлённо взлетели вверх его брови, – и тотчас же открытая, совершенно мальчишеская улыбка осветила его лицо.
– Ну да, – независимо пожала плечами Елена. – Когда-то же это должно было случиться. Ты ведь меня предупреждал.
Майзель осторожно отстранился. Удивительно, но на этот раз он не принялся вопить: «Божена!», а отошёл к столику у дивана и, поколдовав там, вернулся с двумя коньячными бокалами, и протянул один Елене.
Она осторожно пригубила тяжёлую, маслянистую на вид жидкость. Вкус её оказался удивительно мягким, округлым, обволакивающим, с восхитительным послевкусием, – ничего подобного Елена прежде не пробовала.
– Что это?! – Елена отставила бокал, пытаясь рассмотреть на просвет напиток, цветом напоминающий гречишный мёд, – тёмный, но таящий в себе солнечные ароматы лета, и чувствуя, как тепло волнами расходится по всему телу.
– Это подарок, – тихо ответил Майзель. – В Чили, недалеко от Сантьяго, есть посёлок в горах, в котором живут три армянские семьи. Их предки бежали после Эрзерумской резни в тысяча восемьсот девяносто пятом. Три года назад посёлок сравнял с землёй толчок в девять баллов. Наши оказались там первыми – отделение егерей из охраны посольства начало подготовку к приёму спасательной экспедиции. Люди, конечно же, набросились на ребят с благодарностями, а какой-то старик спросил: кто вас прислал?
– И они сказали – Дракон, – легко догадалась Елена.
Майзель кивнул:
– Когда спасатели уже развернулись, этот старик пришёл снова и позвал поручика, командовавшего егерями, за собой. Он показал ему место и велел выкопать бочку. Там хранилось перегнанное вино из первого урожая, выращенного этими людьми на новом месте – седьмой год прошлого века. Старик сказал: такого вина не пробовал даже Дракон. Его делал мой отец и отец моего отца. Это лучшее вино на земле. Тебе нравится?
– Настоящий эликсир жизни, – Елена снова подняла бокал на уровень глаз. – Вот мы и выпили с тобой на брудершафт.
Елена сделала последний глоток и вернула Майзелю бокал:
– Завтра я дам тебе от меня отдохнуть – у меня важная встреча. Увидимся послезавтра. Не надо меня провожать.
Переступив порог кафе, она легко вычислила свою будущую собеседницу. Молодая женщина, прилично моложе Елены, сидела за столиком за колонной и что-то увлечённо выводила в самом обыкновенном бумажном блокноте с пружинным креплением страниц. В пепельнице перед ней дымилась сигарета, – недавно вошедший в моду сорт без никотина, – золотисто-коричневая, длинная, пахнущая вишней, кориандром, мятой и ещё чем-то, необыкновенно приятным и тревожащим чуткое обоняние Елены.