– Ну, так. Пить каждые пятнадцать минут, по сигналу таймера, не меньше ста граммов за один раз. Скорость – четыре Маха, это не игрушки. Вставать нельзя. Туалет в скафандре, как я и предупреждал. Я знаю, знаю, но – вдруг прижмёт? Ты не первый раз в переделках, бывало и круче, не так ли? Отлично. Время полёта – чуть больше полутора часов. В пути поговорить не удастся, в Намболе, – бой покажет. Наблюдай. А теперь – самое трудное. Тебе придётся воздержаться от своей обычной манеры вести беседу, которая, в общем, приводит меня в неописуемый восторг. Обещаю, – по возвращении выслушаю всё до последнего слова. Но устраивать пикировки на глазах у изумлённых аборигенов я тебе запрещаю. Тебе известно, – Квамбинга не ангел. Но, думаю, ты не представляешь, до какой степени.
– Отчего же, – криво усмехнулась Елена. – Представляю, – хотя и без леденящих душу подробностей. Только не понимаю, как тебе удаётся его контролировать.
– Обыкновенно. Я круче.
– Это ещё что значит?!
– Это значит – чтобы отрубить человеку голову, Квамбинге нужно встать в позицию, примериться, размахнуться. А мне – не нужно.
Елена смотрела на Майзеля чёрными от бешенства глазами, и ноздри её раздувались:
– Ты просто… У меня слов нет!
– Мы договорились?
– Как будто есть варианты. Ах ты, ящерица, – прошипела Елена.
Майзель продолжал улыбаться и смотреть на неё, – у Елены опять запылали уши. На счастье, сфера на её голове лишала Майзеля удовольствия это заметить. Елена махнула рукой и отвернулась. Майзель осторожно тронул её за плечо – ей даже показалось, что она почувствовала это прикосновение, – и стремительно уселся в своё кресло:
– Капитан!
– Капитан корабля Героут. Слушаю тебя, Дракон.
– Поехали.
Едва они приземлились, Елена, с трудом переводя дух с непривычки, увидела, как Майзель стремительно освободился от ремней, сорвал с себя сферу и ринулся к ней. Отстегнув её шлем, он отшвырнул его в сторону, и с поразившей Елену тревогой стал рассматривать её лицо, – так близко, что она ощутила его горячее дыхание.
– Что?! – Елена попыталась отстраниться, но Майзель держал её, словно клещами.
– Руки! – прорычал он. – Вот я болван! Прости. Следовало тебя недельку на центрифуге покрутить перед поездкой, чтобы мышцы привыкли.
– Последствия так ужасны?
Вместо ответа Майзель щёлкнул пальцами, и через секунду в его руке оказался тюбик с каким-то кремом. Он сдёрнул перчатки скафандра и, не обращая внимания на протестующие вопли Елены, наложил крем на участки под её глазами, после чего отстранился, словно любуясь:
– Вот. Должно существенно сгладить эффект.
– Дай мне зеркало.
– У меня нет зеркала, я не пидор, зеркальце с косметичкой таскать, – рявкнул он. – Попудрить носик удастся только вечером!
Елена посмотрела на него испуганно. Майзель заметил это, присел перед ней на корточки:
– Ну, извини, извини. Правда, ничего страшного. Я просто идиот. Не сердись.
– Я не сержусь, – Елена посмотрела на него и усмехнулась. – Как ты засбоил, прямо прелесть. Что скажет Квамбинга, – зачем Дракон притащил сюда эту облезлую левретку?!
Сравнение с левреткой понравилось Майзелю. Он улыбнулся в ответ:
– Мы договорились. Помнишь?
– Помню. Не мельтеши. Тебе не идёт.
Они прошли в грузовой отсек и расселись по бронемашинам. Елена в который раз отметила, какая везде и во всём продуманная эргономика, забота о людях: добротные, удобные кресла, мягкий пластик, шумоизоляция. Да, в таком броневике и повоевать можно, подумала она. Майзель обернулся, бросил на неё короткий озабоченный взгляд. Елена улыбнулась самой искусственной из своих улыбок и послала ему воздушный поцелуй. К счастью, она не увидела, как переглянулись при этом коммандос, иначе им бы тоже не поздоровилось. Майзель хмыкнул и отвернулся.
Император Квамбинга встречал их на взлётной полосе – сам, с маленьким отрядом то ли свиты, то ли охраны, безо всяких почётных караулов и прочей дребедени. Майзель выпрыгнул ему навстречу из бронемашины, и они обнялись, как старые друзья. Квамбинга оказался одного с Майзелем роста, но из-за своей комплекции выглядел крупнее.
Дальше все замелькало, как в гигантском сумасшедшем калейдоскопе. Они мчались куда-то, потом летели, закладывая виражи, от которых Елене становилось муторно. И кругом – люди, множество людей, которые, увидев Квамбингу вместе с Драконом, начинали скакать от радости в самом прямом смысле этого слова.
На большом, комфортабельном пассажирском вертолёте они летели над бескрайними пространствами пустыни и саванны, перехваченными во всех направлениях удивительно прямыми и добротными дорогами, и Квамбинга всё время показывал Майзелю объекты на карте и внизу, на земле, скаля в улыбке огромные розовые зубы. Захватывающие дух панорамы сменяли друг друга: гигантские терминалы морских портов Луамбы и Страндхука, нефтехранилища и прииски Наминги. А потом Елена увидела два стартовых стола космодрома в пустыне Номаб – и несколько гигантских кругов, похожих на рисунки на плато Наска. Она насчитала восемнадцать штук.
– Что это? – не удержавшись, спросила Елена.