– Будущие котлованы под стартовые столы, – отозвался Майзель.
– Что?! – прошептала, не помня себя, Елена. – Но для чего – столько?!
– Очень много груза придётся доставлять в ближайшие пять лет на орбиту.
– И зачем?!
– Будем строить переход на Луне. Там есть дейтерий и тритий, – можно сразу начинать возводить термоядерные электростанции.
Квамбинга кивнул, снова показав в улыбке зубы, и Елена отчётливо поняла: это не шутка, не маниловщина, а реальный проект, со сроками исполнения и разграничением ответственности.
– А кто будет выполнять нулевой цикл, подготовительные, строительные работы? Ах, так вот оно что!
– Елена, – предостерегающе приподнял Майзель правую бровь.
И Елена послушно умолкла, – поставить под удар такое дело она не могла. Никогда бы себе этого не простила.
По дороге назад они сделали остановку в университетском кампусе Луамбы. Здесь Елена – впервые за много лет – увидела пропадающего в Намболе основателя современной климатологии и климатодинамики Юзефа Герцига и его жену-африканку, такую потрясающую красавицу, – у неё прямо дух захватило. Кампус оказался неожиданно огромным – здесь располагался не только собственно кампус, но и научный городок. Елена увидела множество русских, – учёных, инженеров, строителей, нефтяников, горняков, металлургов. Теперь она знала, чем они заняты! А ещё – здесь вовсе не было так жарко, как она ожидала, и как «полагалось». Тепло, но не жарко! Дышалось удивительно легко. Так вот оно что, обмерла Елена от мгновенной догадки. Неужели это возможно?! Невероятно, – что вытворяют эти люди! Этот человек!
Быстрая южная ночь уже накатилась на город, и тот засверкал огнями фонарей, засветился рекламой, запел, застонал, закричал автомобильными гудками. Императорский дворец, бывшая резиденция португальского генерал-губернатора, утопал в зелени и фонтанах и был совсем не по-африкански ухожен и чист. Елену вообще потрясла здешняя чистота – конечно, с пражской стерильностью не сравнить, климат и темперамент своё берут, но и с остальной Африкой – ничего общего. Елена бывала в нескольких странах континента, однажды прожила в Камеруне почти два месяца, и её до предела вымотала невозможность как следует помыться и сходить в туалет. Здесь, в Намболе, оказалось всё по-иному.
Пока Елене показывали её покои и помогали освоиться, Квамбинга с Майзелем уединились в императорском кабинете. Налив в высокий стакан своего волшебного коктейля, Квамбинга протянул его Майзелю:
– Хочу спросить тебя, Дракон.
– Валяй, – он отхлебнул напиток, сел в мягкое кресло и вытянул ноги.
– Это твоя женщина?
– Нет, друг мой. Это мой биограф. Почему ты спросил?
– Ты так на неё смотришь, – Квамбинга покачал головой, словно осуждая. – Она разве глупая? Если я разглядел. Она красивая. Я бы тоже взял её в жены.
– Тоже?! Ну-ну. Ты же знаешь, Квамбинга. У нас бывает так всё непросто и не сразу.
– Я знаю, – кивнул император. – Белые женщины удивительные. К ним так прилипаешь, и они становятся частью тебя. Не оторвать потом. Хотят, чтобы мужчины всю жизнь держались за их юбку. Разве мало у мужчины дел?! Слушай, Дракон. Тебе нужна наша девушка. Будет любить тебя, когда ты хочешь. И сколько хочешь. Наши девушки хорошие, ласковые. Не ждут, что мужчина будет, как мальчик, сидеть возле неё и смотреть ей в лицо. Помнишь Макимбе?
– Кого? – удивился Майзель. – Кто это?
– Церковь могла рухнуть в любую секунду, – медленно произнёс Квамбинга. – Огонь был везде. Все думали – это конец. Никто не спасётся. Я плакал. Там была вся моя семья, все девятнадцать человек. Тогда ещё не было чешуи, но тебе было всё равно. Ты вошёл в огонь и вышел назад – Макимбе ты нёс на руках, а за тобой шла Ткембе и остальные.
– Я не помню её, дружище. Мы там много кого вытащили, – Майзель пожал плечами, отхлебнул ещё коктейля, уже понимая: добром этот вечер воспоминаний не кончится. – И почему ты именно теперь об этом заговорил?
– А она тебя помнит. Ждёт тебя. Когда ты прилетаешь, тебе вечно некогда! Она такая стала, – ты её не узнаешь теперь. Я её берегу – для тебя, Дракон.
– Хочешь породниться со мной, плутишка? – Майзель рассмеялся, всё ещё отчаянно надеясь обратить выходку Квамбинги в шутку.
– Конечно, хочу, – кивнул император, пристально, безо всякой улыбки глядя на Майзеля. – Кто, будучи в здравом уме, откажется от такой невероятной удачи? Я вижу, тебе тоскливо, – Квамбинга наклонился к Майзелю. – Возьми себе Макимбе. Мой народ будет счастлив и горд. Я буду рад. Макимбе будет счастливой. Она будет твоя жена в Намболе. Будет всегда тебя ждать. Ты будешь чаще к нам прилетать, всем будет хорошо. Эту женщину забудь. Она будет уходить, приходить. Будет душу твою держать за горло. Мешать тебе. Удали её, Дракон. Возьми Макимбе.