Они все смотрели на неё – операторы, гвардейцы, король, генералы. И Майзель смотрел на неё, – кажется, впервые он так на неё смотрел:
– Какая же ты, мой ангел, – Майзель протянул руку и провёл пальцами по её дрожащей щеке. И, как всегда от его прикосновений, проснулась под сердцем у Елены бабочка. – Жизнь моя, какая ты молодец.
Он снова развернулся к экрану и произнёс только одно слово:
– Ватикан.
Вацлав, багровея от бешенства, вцепился руками в стол:
– Генштабу – боевая готовность, режим работы – круглосуточный по штатам военного времени. Егерям, воздушному флоту, морякам, ракетчикам и космосу – боевая готовность. Активировать все цели. Александра на мой личный терминал, срочно. Иштвана, Бориса, Михая, Квамбингу, – всех на оперативную связь, немедленно. Дай мне минуту, Дракон.
В помещении началась обычная тревожная беготня – не нервозная, а нормальная, рабочая, только все как-то быстрее задвигались. Елена стояла, сжав кулаки, – её всю трясло, мелко-мелко. Майзель шагнул к ней, обнял, и Елена почувствовала, как утихает дрожь.
На экране снова появился Вацлав:
– Ты, – он указал подбородком на Майзеля, – сейчас же отправляйся в Рим и привези мне понтифика. Я пробил тебе коридор в Пратика ди Маре[48], там посадишь «Сирокко» и пересядешь на вертолёт. Дозаправщики поднимутся в воздух с минуты на минуту. К вечеру – самое позднее – ты должен быть в Праге.
– Ясно, – кивнул Майзель и повернулся к операторам. – Где спутник с масс-спектрометром?
– Сейчас – над Африкой, Сридеземноморье станет доступным, – офицер-наблюдатель посмотрел на экран, – примерно через пятьдесят минут.
– Бомба? – еле слышно спросила Елена, прижимая тыльную сторону ладони к губам. – В Ватикане?!
– Послезавтра открывается Всемирная Ассамблея Синода епископов, – мрачно отозвался Вацлав. – Уже практически все там. Я отправил Итальянскую когорту Легиона в Рим почти в полном составе. Первые центурии прибудут в Пратика одновременно с тобой, поступят в твоё распоряжение. С д'Амброзио мы пришли к общему знаменателю – Флавио пока ничего не узнает.
Когорта – это чуть ли не полк, подумала Елена. Начальник итальянского Генштаба не доложит премьеру?! Господи, да что же творится?!
– Дракон! Это бомба?! – почти крикнула Елена.
– Не знаю, – рявкнул Майзель. – Увидим. Операторам – смотрите любые необычные концентрации каких угодно веществ! Расщепляемые материалы – ненужный риск при транспортировке и хранении, – он повернул голову к Елене. – Есть технологии куда более кондовые, но ничуть не менее эффективные.
– Я с тобой.
– Сейчас же, – скривился Вацлав и, подавшись вперёд, воткнул палец в Елену. – Ты возвращаешься в Прагу. Как приземлишься – немедленно ко мне!
Изображение обладало потрясающим эффектом присутствия – Елене показалось, будто палец монарха и в самом деле упёрся ей в лоб. Она тряхнула головой:
– Зачем я вам понадобилась, ваше величество?
– Для спокойствия – Дракона и моего, – отрезал король. – Будешь вместе с Мариной за детьми присматривать, вместо того, чтобы болтаться, где попало.
– Ваше величество, я не могу.
– Молчать! – взревел Вацлав, похоже, по-настоящему рассердившись. – Ты – моя подданная, а я – твой король! Я приказываю тебе прибыть во дворец и поступить в распоряжение её величества впредь до особых указаний. С тобой – всё!
– Не всё, – Елена вскинула голову. Слёзы высохли, словно их и не было никогда, а ставшие чёрными от гнева глаза засверкали. – Я не собираюсь исполнять… эмоциональных приказов. Я не солдат, не лакей и не фрейлина, чтобы держаться за юбку королевы. Да, у меня слёзы близко – но это не значит, будто я сопливая институтка. Понятно, ваше величество?!
– Вот это да, – прищёлкнул языком Вацлав. – Ну, ты и распустил её, Дракон.
– Она такая, величество, – сияя, кивнул Майзель. – Моя Ёлка. А ты думаешь – почему я с ней, а она – со мной?
– Запомните. Вы. Оба, – отчеканила Елена. – Я не ваша. Я ничья. Я сама. Своя собственная. Я была, есть и буду с тем, с кем хочу, когда хочу и сколько хочу. Понятно вам?!
– Неподражаемо, – хмыкнул Вацлав.
И вдруг, подмигнув Майзелю, заговорил таким голосом, от которого все – абсолютно все, даже Елена – размякли и заулыбались:
– Пёрышко ты наше драгоценное, – пропел Вацлав. – Шипуленька ты наша славная. Да перестань же ты топорщиться, Христа ради. Я же любя. Ты же нас всех до смерти напугала. Ну, подумай, – куда же мы без тебя?! Приезжай, пожалуйста. Ты нужна сейчас королеве. А королева – тебе. Твой король просит тебя, ежуленька. Приедешь?
Ну, надо же, подумала Елена, пытаясь не улыбаться и не в силах с собой совладать. Солдафон в мармеладе – такого блюда я ещё не пробовала!
– Приеду, ваше величество, – вздохнула она, кладя голову Майзелю на плечо. – Когда вы так просите, – не могу же я вам отказать?! Только вместе с Драконом. И с понтификом.
– Консенсус с рупором оппозиции достигнут, – совершенно иным, протокольно-скрипучим голосом объявил Вацлав. – Полный и безоговорочный. – И согнал улыбку с лица: – Всем занять места согласно штатному расписанию!
Экран погас. Майзель посмотрел на Елену:
– Креатура, да?