Она шагнула к нему, притянула к себе его голову, поцеловала в лоб:
– Не мешай мне, Дракон. Даже не думай. Слышишь?
В городские больницы нельзя, решил Павел. Эти суки же, если найдут, – даже раздумывать не станут… Слово «убьют» он не мог произнести даже мысленно, даже про себя – себе самому. Страха Жукович не чувствовал, – только ярость. И действовал он, словно по заранее продуманному и утверждённому плану.
Осторожно, чтобы не растрясти девочку, Павел выехал на проспект, потом на кольцевую автотрассу и погнал дальше, на Степянку. В десяти километрах от города располагалась маленькая аккуратная больничка, куда они с Андреем пару раз заезжали по каким-то делам.
Заспанная медичка вышла на стук:
– Чего растарабанился? Случилось что?
Выслушав сбивчивый рассказ, она подобралась, сон слетел с неё, – и крикнула в глубину здания: носилки сюда! И снова посмотрела на Павла:
– Ты сбил её, так?
– Да, – кивнул Жукович, заглядывая врачихе в глаза. Они поняли друг друга без лишних рассусовливаний: нормальная, годная версия, пока разберутся, где какие концы, он, Павел, придумает что-нибудь!
– Я сам куда надо позвоню, – Павел вытащил телефон. – Вы это, давайте её, скорей!
Он отвернулся, ища в записной книжке номер Ваковского, но нажать на «Вызов» не успел, – полковник его опередил. Жукович поднёс телефон к уху:
– Алё.
– Павел. Ты где?!
– В гнезде, – рявкнул Жукович. – Чё, сигнал не можешь засечь?! Давай сюда быстро!
– Ребёнок с тобой?!
– Ну.
– Что «ну»?! Как она?!
– Приезжай, тля, быстро, не звезди дофуя! – заорал Жукович.
Павлу было сейчас глубоко начхать и на погоны Ваковского с двумя просветами, и на возраст полковника. Ваковский этот крик, кажется, понял правильно:
– Не ори, скоро буду.
Павел кинулся назад, в больницу:
– Ну?!
– Противошоковый сделали, сейчас осмотрим, – остудила его врачиха. – Видимых повреждений нет, но нужен рентген.
– Давайте, делайте всё, – Павел вытянул из кармана кошелёк, достал оттуда несколько стотысячных купюр, кинул на стойку. – Всё делайте, чего надо, у меня ещё деньги есть!
Врачиха, поколебавшись, сгребла бумажки:
– Иди, погуляй пока. Дозвонился, куда хотел?
– Ага, – Павел со свистом втянул ноздрями воздух и вывалился на улицу.
Медичка, посмотрев ему вслед, закрыла глаза и громко вздохнула по-бабьи.
Павел стоял на крыльце и курил сигарету за сигаретой. На дороге, подпрыгивая на выбоинах, заметались огни подъезжающего автомобиля. «Бимер» Ваковского остановился у крыльца. Полковник выскочил из машины, в два шага преодолел расстояние, отделявшее его от Павла:
– Жива?!
– Ну, – Павел сплюнул. – Всё уже знаешь или доложить чего?
– Паша, – тихо произнёс Ваковский и взял Жуковича за локоть. – Война идёт, сынок. Сопли потом на кулак мотать будешь. Соберись, мать твою, ты же десант!
Жукович кивнул и, высвободившись, швырнул окурок на землю:
– Там, – он указал подбородком куда-то во тьму, – тоже в курсе?
– Сейчас. – Полковник вынул телефон. – Пан Гонта? Да, я. Жива, я на месте, в цвет пока вроде всё, подробности позже.
Нажав кнопку отбоя, полковник снова повернулся к Павлу:
– Молодец, сынок. Ты даже не знаешь, какой ты молодец.
И, хлопнув Павла по спине, Ваковский нырнул в здание больницы.
Он вернулся минут через десять, тоже достал сигареты, закурил, высмоктал первую в три затяжки, запалил вторую. И бросил, не докурив даже до половины. Павел смотрел на него, молчал. Ваковский, покосившись на парня, снова достал телефон:
– Пан Гонта, – судя по тому, как быстро ответили на той стороне, звонка этого там ждали, словно манну небесную. – Короче, так. Лекарств тут нет ни хера, конечно, бабки я рассовал, в отдельную палату положили, регистрировать не станут, но есть и нюансы, понимаешь, – если что, они и отвечать не будут. Сейчас продиктую, – Ваковский начал перечислять названия каких-то препаратов, звучавших для Павла, будто китайские слова. – Вроде всё. А уход… – он покосился на Павла, вздохнул. – Ну, что сможем, пан Гонта. Тут же у нас, сам знаешь, что делается, ни хера хорошего, обстановочка. Да. Понял. До связи.
– Я сейчас Леське своей позвоню, – буркнул Павел. – Притащу её сюда, и сам буду на стрёме. Продукты там, фрукты, фуё-моё…
– Давай, – кивнул Ваковский. – Они скоро будут. К утру – точно.
– Кто?!
– Из Короны, кто.
– Да ну…
– Ты не нукай. Это, Паша, такие люди, – Ваковский покачал головой. – Никогда своих не бросают. Никогда. Не то что…
– Чё ж они Андреича-то… – Павел стиснул зубы, изо всех сил удерживаясь от всхлипа. – Где ж они, тля, раньше…
– Они тоже не боги, сынок, – Ваковский достал из кармана фляжку, открутил пробку. – Помянем. Прости, Андреич, если что не так.
Он отхлебнул содержимого, чуть поморщился и протянул сосуд Жуковичу:
– Держи.
– Прощай, Андреич, – прошептал Павел. – Прощайте, Татьяна Викторовна. А барышню вытянем. Христом-Богом клянусь!
И он, сделав длинный глоток, вернул флягу Ваковскому:
– Уедешь?
– Нет. Я здесь буду. Ты езжай, Паша, бери свою девоньку и возвращайся. Пока чехи не появятся, я подежурю. Так что все в цвет.
Павел кивнул и побрёл к «шестёрке».