Год Дракона полностью

Кондрашов сделал несколько шагов и остановился. Глядя на сидящего за огромным столом короля, дипломат почувствовал замешательство и даже нечто вроде мистического испуга: Вацлав Пятый в своём гвардейском мундире до такой степени походил на парадный портрет Александра Второго Освободителя, что от нахлынувших реминисценций у чрезвычайного и полномочного заворчало в животе.

– Сядь, Кондрашов, – сердито велел король, не удосужившись даже оторвать взгляда от настольного монитора. – Я сейчас буду говорить с Президентом. Хочу, чтобы ты поприсутствовал. Дракон! Да покажись уже, хватит прятаться!

Кондрашов рухнул в кресло – предложение присесть оказалось очень кстати: зрелище материализовавшегося – собственной персоной прямо перед носом – Дракона оказалось непосильным испытанием даже для карьерного дипломата со Смоленской площади.

– Здравствуй, Михаил Аркадьевич, – прошелестел Майзель, нависая над послом и демонстрируя в улыбке, больше похожей на самый настоящий драконий оскал, великолепные зубы. – Тебе удобно?

Только сейчас Кондрашов осознал – разговор ведётся по-русски. В животе у него снова ёкнуло. Он вспомнил, – Майзель родом из этой, будь она неладна, Республики. Ему докладывали. И о том, что король понимает по-русски, его тоже, конечно же, информировали. Но как именно говорит по-русски Император Вселенной, – и на каком языке он беседует с Драконом, который, конечно, никакая не выдумка, – вот же он, пожалуйста! – обо всём этом Кондрашов понятия не имел.

– Да-да, мы станем беседовать именно по-русски, – похоже, природа растерянности посла не укрылась от Вацлава. – Мы, божьей милостью, как тебе, Кондрашов, несомненно, известно, русским отнюдь не чужие. Советую думать об этом почаще. Так вот, – по-русски, безо всяких толмачей и драгоманов. Чтобы вы не вертелись потом, будто что-то не поняли!

– Ваше величество, – Кондрашов бросил косой, затравленный взгляд на Майзеля. – Я прошу извинить меня, но… Мне кажется, я всегда был по отношению к вам более чем лоялен. За что?! Вы же понимаете, – после такого разговора меня законопатят куда-нибудь к ботокудам! В лучшем случае…

– Вот мы и даём тебе шанс, – Майзель придвинулся вместе с креслом поближе к Кондрашову и доверительно наклонился к послу. – Последний шанс, Михаил Аркадьевич. Сыграй свою скрипку в таком разговоре правильно – и тебе не придётся лететь к ботокудам. Напротив, – ты останешься здесь, в Короне. И больше того – в новом качестве особо доверенного представителя дружественной державы. В другой дружественной – очень хочется на это надеяться – державе. Как тебе, Михаил Аркадьевич, такая перспектива? – Майзель, приблизив лицо к лицу Кондрашова, заговорил тем самым свистящим шёпотом, от звука которого у его врагов начинал непроизвольно вибрировать сфинктер: – Вам определённо следует с нами договориться. За тех, кого сцапал и держит сейчас этот мозгляк в Республике, мы его размажем. И даже если мы всего лишь по касательной заденем вас, кремлёвских комбинаторов, – вам придётся бежать без оглядки и сидеть на нелегальном положении где-нибудь в Патаке. У вас даже на местных проституток денег не останется. Но если вы с нами договоритесь – мы вас вытащим. Хотя, – бог свидетель, – немного ещё на свете людей, заслуживающих этого меньше, чем вы. Может быть, увидев пропасть у ног, вы что-нибудь, наконец, поймёте. Слышишь меня, Михаил Аркадьевич?

Кондрашов откинулся на спинку кресла, заслонился ладонью и некоторое время сидел так, не шевелясь. В тыканье Дракона – как и короля – не было ничего обидного. Даже при большом желании зацепиться и оскорбиться не получалось. Почему – Кондрашов ответить не мог.

Он убрал руку, посмотрел на короля, на Майзеля, – и кивнул.

– Запомни, – Вацлав направил на дипломата указательный палец. – Ты – пока что – всего только функция. И если ты не впишешься в моё уравнение, я тебя сотру!

– Президент России на проводе, ваше величество, – услышали они голос штаб-офицера по громкой связи.

– Включайте, – Вацлав поднялся, сделав Майзелю и Кондрашову знак оставаться на месте.

Экран медленно осветился, и на нём возникло лицо Президента. Близко посаженные светло-серые глаза, спокойствие и доброжелательная сосредоточенность, – просто душка, подумал Майзель. Он увидел, как руки российского руководителя, выложенные на стол и сцепленные в замок, чуть заметно дрогнули, стоило взглядам – Президента и Вацлава – скреститься.

– Ну, здравствуй, Сват, – хмыкнул король. – Давненько не виделись.

– Здравствуй, Джаг, – откликнулся после непродолжительной паузы Президент. – Как нога?

– Твоими молитвами, – наклонил голову к правому плечу Вацлав. – На непогоду, бывает, ноет. А спина твоя? Достаёт?

– Случается, – сознался Президент. – Ну, если учесть, как нам тогда ваши артиллеристы всыпали, – спасибо, что вообще выбрался. Я, кстати, довольно долго думал – тебя с концами накрыло. Огонь на себя – это мы проходили, только не верилось, что кто-то ещё на такое способен.

– Век живи – век учись, – кивнул Вацлав.