– Да только дураком помрёшь, – подхватил Президент. И посмотрел на Майзеля: – Приятно познакомиться, Даниил Семёнович. Премного наслышан. Говорят, вас только перед смертью доводится лицезреть. За исключением избранных.
– Перед смертью – тоже избранным, – уточнил Майзель. – Но худа без добра не бывает: из-за всего этого бардака ты попал в первую категорию. Можешь смело мне «тыкать», Сват: мы тут сейчас, как в рейде, и на всякие «ку» с приседаниями времени нет. Формальности вроде брудершафта – позже. Если доживём.
Майзель посмотрел Президенту прямо в глаза. Из «гляделок», выиграть которые он заведомо не мог, Президент выскользнул довольно изящно:
– О, и Михаил Аркадьевич здесь!
– Здравствуйте, Владимир Сергеевич, – слегка поклонился Кондрашов. Он, кажется, овладел собой, – по крайней мере, внешне. – Оказывается, вы с его величеством – старые знакомые?
– Вот только видели друг друга в основном по разные стороны мушки, – печально вздохнул Президент. – Ну, да кто старое помянёт – тому глаз вон. Согласен, Джаг?
– Пожалуй, – Вацлав подкрутил ус. – А кто забудет – тому два.
– Тоже верно, – не стал возражать Президент. – Потрясающая техника, – он посмотрел на Майзеля и, постучав пальцем по стационарному терминалу, покачал головой. – Завидно, ей-богу. Хотя, – если учесть, сколько вы у нас мозгов выкачали, можно сказать, мы тоже имеем к этому отношение. А, Дракон?
– Это не мы у вас выкачали, – ласково поправил Президента Майзель. – Это вы расплескали. А мы собрали – аккуратно, по чайной, можно сказать, ложечке. Из Ирана, из Пакистана, из Малайзии приходилось людей доставать. Думаешь, было легко?
– И заметь, Сват, – вмешался Вацлав, – их дети и внуки – остаются русскими. Русские школы, колледжи, университет.
– По заветам Масарика, прямо.
– Совершенно в дырочку, – подтвердил Майзель. – Легко беседовать с человеком, усвоившим исторические уроки.
– Тяжело в ученьи, легко в бою, как известно, – Президент снова перевёл взгляд на Вацлава. – А ведь мы с тобой многим друг другу обязаны, Джаг. Если бы мы тебя с твоими «гусями» не зажали тогда в ущелье, вряд ли бы ты с Драконом встретился. А если б не твой артналёт, я бы сейчас в каком-нибудь гарнизоне ликёр «Шасси» хлестал. Или в братской могиле под Степанакертом гнил, – там штабную машину нашей бригады турецкая установка залпового огня приласкала. Интересное кино получается. А, Джаг? – Он не без умысла употребил одну из любимых присказок Вацлава, но никто не улыбнулся. – Что ж, – Президент разомкнул и снова сомкнул пальцы перед собой. – Михаил Аркадьевич. Я собирался с вами завтра – то есть сегодня уже, – утром связаться, обсудить ситуацию. Однако, – как здорово, что все мы здесь. Доложите ваши соображения. Полагаю, и его величество, и Дракон их с огромным интересом выслушают. И не стесняйтесь, – похоже, время для секретов и недомолвок не самое подходящее.
Кондрашов поднялся и слегка одёрнул пиджак, – так, словно это была гимнастёрка военного времени. Под взглядами трёх из самых могущественных людей на планете Земля дипломат почувствовал себя голым.
– Вы правы, Владимир Сергеевич, – тихо заговорил Кондрашов. – Игры в дипломатию действительно кончились. За всё, что происходило и происходит в Республике, мы тоже несём свою долю – немалую долю – ответственности. Мы субсидировали режим личной власти человека полтора десятка лет, преследуя исключительно сиюминутные экономические интересы. И это даже не интересы России – это интересы группы частных лиц, занимающихся перепродажей энергоносителей и торговлей оружием с самыми неприятными персонажами мировой политической сцены. Россия, как держава, ничего не выиграла от слишком тесных и неформальных отношений с «батькой». Никто – прошу вас, Владимир Сергеевич, это особо учесть, – повторяю, никто, даже наши заведомые противники и недоброжелатели, не обманывали нас так откровенно и нагло, как этот парвеню, воспитанный среди растений и животных.
По мере того, как голос Кондрашова креп, на лице Президента проступал нехороший румянец. Майзель и Вацлав обменялись короткими взглядами, – похоже, русский посол воспринял предупреждение очень серьёзно.