– Да, конечно. И если русскому Президенту сейчас удастся оседлать эту тенденцию, – а, похоже, все предпосылки для этого налицо, – то он спокойно пойдёт на второй срок и будет переизбран без всяких «если». Что же касается Республики, или, прошу прощения, Великого Княжества, – Ларкин развёл руками. – Присутствие на церемонии русского посла и патриаршего экзарха не оставляет сомнений: русские готовы согласиться с предложенным вариантом. Тем более, их экономические интересы от этого только выиграют. Нужно понимать, – опередить мы их там теперь, конечно, не опередим, и каким-то образом настаивать на пересмотре итогов событий у нас ещё меньше возможностей. Кроме того, нам следует отдавать себе отчёт: именно Корона и её авторитарное руководство выступило гарантом основополагающих ценностей демократии, права выбора свободы волеизъявления. У наших друзей из медийного пула сейчас настоящая паника – никто не ожидал именно такого разворота, все они привыкли использовать в адрес Вацлава и Короны в целом антиавторитарную риторику, а тут – такое. В общем, Вацлав снова, в который раз, доказал, что умеет пользоваться для достижения своих целей и решения стратегической задачи гегемонии Коронного союза на европейском, или, лучше сказать, евразийском театре, практически любыми инструментами. Совершенно непонятно, что можно этому умению противопоставить, и, главное, стоит ли? – Ларкин с соменинием покачал головой. – Да и симпатии людей, народов – и в Европе, и тут, в Америке – в общем и целом на стороне Короны. Поэтому следует, я полагаю, поскорее объявить о признании де-факто и готовить юридическую процедуру.
– У вас редкая способность чертовски воодушевлять слушателя, Тимоти, – кисло заключил президент. – Вам бы в крематории работать – утешать родственников усопших по заказам их злейших врагов.
Ларкин обиженно поджал губы и отвернулся – не стоило раздражать начальство открыто недовольным выражением физиономии.
– Так что вы там хотели мне показать? – окликнул его после непродолжительной паузы президент. – Вы требовали немедленной аудиенции. Что произошло?
– Давайте лучше посмотрим это вместе, сэр, – осторожно предложил советник. – Я уверен, это не лезет ни в какие ворота, но я полагаю, наши, – э-э – партнёры? – на Ближнем Востоке тоже получили это – э-э – послание, и нам следует ознакомиться с ним как можно скорее.
– Ну, давайте, давайте, – проявил заинтересованность президент. – Что-нибудь горяченькое?
– Боюсь, это так, – старательно перелистывая несколько листочков в своей тоненькой папочке, пробормотал советник.
– Так чего же вы ждёте?!
Советник направил пульт на телевизор, и после заставки на экране появился Вацлав на фоне захватывающей дух панорамы своей столицы: гвардейский мундир, боевые ордена, шако с плюмажем. Президент поморщился, – до импозантности Императора Вселенной ему, чиновнику, – рычагу управления, но не управляющей силе, – никогда не подняться. Голос короля, глубокий, раскатистый, доставал до самых печёнок:
– Я обращаюсь к вам – всем, кто замыслил и решился на попытку столкнуть в самоубийственной схватке народы Короны и России, – братские народы, несмотря на разделяющие нас границы и нагромождения лжи. Обращаюсь открыто, публично – в первый и последний раз. Вы хотели, чтобы ужас поселился в наших сердцах, и горе вольготно расположилось под крышами наших домов. А мы в ответ бросаем вам вызов!
Президент замахал руками, как мельница, и советник поспешно нажал на кнопку остановки.
– Это сумасшествие, – простонал президент. – Чего он добивается?!
– Я думаю, мы услышим это от него самого, – предположил советник. – Его величество, по-моему, вообще не в курсе существования дипломатического протокола и понятия не имеет, что такое иносказание или эвфемизм. Я включаю, сэр?
Президент сердито махнул рукой и опрокинул в себя стакан воды.
Экран ожил.
– Вы ненавидите жизнь и труд, мечтая поскорее перебраться в свой рай для бездельников, блудодеев и наркоманов. Мы работаем день и ночь, пытаясь обустроить наш мир для удобной, достойной, свободной жизни, а вы ненавидите нас за это, прикрываясь лживыми бреднями о каком-то несуществующем духе, который всё устроит, стоит лишь помолиться и принести ему в жертву наши тела и дела. Да, мы совершаем ошибки – но это ошибки созидания, творчества и познания. Именно поэтому вы впадаете в панику и неистовство: разглядывая в лупу вросший ноготь на нашем мизинце, вы орёте – «Зараза!», и пытаетесь под шумок перерезать нам горло ножом. А что вы творите с вашими собственными детьми?! Учить ребёнка – великий и сложный труд, а вы – не умеете, и не хотите учиться. Всё, чему вы способны их научить – ненависть. Что вы читаете им перед сном, кроме сказок о вашем пророке?!
– Но это же война! – рявкнул президент и хлопнул ладонью по столу.