– Мы строим цивилизацию, пани Елена. Создаём смысл – смысл, если хочешь, с прописной буквы! Везде, куда можем дотянуться. Цивилизацию, в которой у всех будет вдоволь еды, чистой воды, где все дети будут желанны, здоровы, любимы. Державу, эту цивилизацию охраняющую и продвигающую. Где транспорт и коммуникации доступны любому, а помощь в случае беды приходит мгновенно. У нас, разумеется, есть приоритетные направления. И нам нужно было на что-то опереться. Обуздав начинавшийся постсоветский хаос, мы заполнили и вакуум власти, и вакуум смысла, что гораздо, неизмеримо важнее. Гармоническое наднациональное государство без национального угнетения – конечно, всего лишь идеал, но почему бы не попробовать? Ну, так откройте же вы все глаза и посмотрите, как близко мы к нему подошли! И те, кто по-настоящему знает историю, не могут отрицать: к началу прошлого века Дунайская империя во многом уже переросла саму себя, и двигалась к тому, к чему и мы стремимся, – к многонациональной, свободной федерации, способной предложить своим народам экономические выгоды развитого внутреннего рынка, защищённое законом равенство в правах. Эта идея – называй её, угодно: хоть Междуморьем, хоть Вышеградской группой, да хоть Варшавским договором! – возникает у всякого думающего человека при взгляде на карту Центральной и Восточной Европы. Просто мы первые, кто в новой истории по-настоящему взялся за дело. И теперь – у людей есть безопасность, считавшаяся прежде традиционным благодеянием именно империй. Скажу больше: мы пытаемся в какой-то мере воспроизвести эту модель и в Африке. Разумеется, ещё ничего не закончено, есть масса трудностей и конфликтов – да ты сама видела это сегодня, в Будапеште, но наши достижения не могут не впечатлять. А ведь приходится иметь дело с последствиями стремительной реиндустриализации, урбанизации и миграции, их влиянием на сознание людей. Для этого приходится вовсе не ослаблять, а, напротив, укреплять государство, его стабилизирующую и формообразующую роль в социальной жизни общества. А это, в свою очередь, ведёт к борьбе за контроль над системой распределения общественных благ. И вот этого мы как раз допустить не можем! Предполагать, что одновременное развитие всех этих тенденций не вызовет больших осложнений, – значит, быть глупым мечтателем. А мы мечтаем по-умному. Без сильной и честной власти все наши мечтания остались бы пустой маниловщиной.
– Честная и сильная власть, – повторила Елена, словно пробуя это словосочетание на вкус. – И каковы же отличия сильной и честной власти от слабой и… подлой?
– Превосходная антонимическая пара, – посмотрел на неё Майзель. – А вот какая. Сильная и честная власть не национализирует булочную и сапожную мастерскую и не даёт финансово-олигархическому капиталу, в особенности – анонимному, находящемуся «везде и нигде», присвоить себе народное хозяйство целиком, включая все булочные и сапожные мастерские. Она не ведётся на лукавые советы рядящихся в тоги «экономических экспертов» агентов этого капитала и не продаёт ему за гроши транспортные артерии, леса, поля и реки, стратегические коммуникации, фундаментальную науку и самоё себя, а на попытки совершить преступления такого рода отвечает военно-полевыми судами. Честная и сильная власть признаёт право народа на самозащиту, в том числе и от неё самой, с оружием в руках. Честная власть не раздаёт оружие, а учит им пользоваться, исчерпывающе и честно информируя граждан о трудностях, опасностях и ответственности, сопряжённых со свободой владения, требуя соблюдать условия, при которых такое владение возможно. Честная и сильная власть не позволяет преступникам получать преимущества перед вероятными жертвами – ни в приобретении оружия, ни в системе судопроизводства и наказания. Сильная и честная власть ставит перед народом задачи развития, открыто говорит о трудностях, но не позволяет трусам и болтунам, этих трудностей испугавшимся, свернуть с пути и стащить с него державу. Честная и сильная власть доверяет своему народу и может рассчитывать на его доверие в ответ. Только так она способна провести свою родину сквозь ледяные ветры безжалостной эпохи, сделав её сильнее, могущественнее и удобнее для жизни людей, – настоящей великой державой.
– Для исполнения такой программы вы все – и вы, и король, и административный аппарат, и даже его ресурс – должны действительно быть подвижниками и бессребрениками, – тихо произнесла Елена. – Но власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно. Поэтому я не понимаю, как вы смогли столь многого добиться!
– Единственно возможным способом: на самом деле оказавшись идеалистами-прагматиками, разбойниками-бессребреника-ми. Будь мы другими, – разве всё это началось бы?!
Да ведь он прав, в совершенном смятении подумала Елена.