– Пятеро семиклассников – трое мальчишек и две девочки – обратили в позорное бегство дюжину великовозрастных двадцатилетних балбесов, накостыляв им по первое число и захватив кучу трофеев, по которым хулиганов, возжаждавших «украсить» памятник своим так называемым «творчеством», «альтернативным городским искусством», потом нашли и примерно наказали, – усмехнулся Майзель. – Да-да, я помню эту историю – она доставила нам с Вацлавом немало весёлых минут. Это наше будущее, наша единственная надежда, – наши соколята! Да, мы воспитываем их в строгости и в суровой простоте, они много времени проводят в коллективе, – совместные походы и экскурсии, занятия спортом, летние и зимние лагеря – у нас и рождественские каникулы поэтому растянулись на три недели. Они слушают гармоничную, мелодичную музыку, а не ритмичное дыдыканье, стихи, а не гнусные вопли негритянских бандитов. Они читают книги, а не разглядывают, пуская слюни, сиськи на обложках глянцевых журналов. Они смотрят кино, воспитывающее чувства, показывающее примеры самопожертвования, любви, уважения и достоинства, а не тупые комедии, напичканные «искромётным» анально-генитальным «юмором», пердежом в диафрагму и ржанием кретинов за кадром! Эпосы о Валленштейне, об исторической борьбе с Османским владычеством, о гранимарах[26] и великих географических открытиях, а не тупые сериалы о потерявшихся на несуществующих островах и воюющих с вампирами вурдалаках! Им некогда дрыгаться и насасываться алкоголем в «молодёжных клубах» или обжиматься по подъездам – они для этого слишком заняты. Зато именно из них получатся прогрессоры, а не сопливые наркоманы. Воины, а не косопузые нытики. Учёные, а не шляющиеся по подворотням дебилы. Первопроходцы космоса, а не тупые, ничем, кроме потреблятства, не интересующиеся обыватели. А девочки – наши девочки станут их настоящими боевыми подругами, нежными, верными, терпеливыми и любящими. Мы хотим, чтобы они были такими – и сумели заставить их тоже этого захотеть.
– Вот-вот – сумели заставить!
– Да, чёрт возьми! Воспитание поощрениями и наказаниями – обязанность взрослых, разумных людей! Дети не рождаются с пониманием правил, общество слишком сложно для опоры на чистую интуицию! Необходимо объяснить и показать на примерах, где лежит граница между плохим и хорошим. Время для полутонов и оттенков наступит позже. И путь в увлекательный и интересный мир взрослых проходит не там, где думают плохо воспитанные недоросли. Совокупления без чувств, наркотики, алкоголь и насилие – не запретные и потому вожделенные яблоки этого мира, а его ядовитые змеи. И для того, чтобы не умереть от их яда, нужно выучить правила. Это требует времени и сил, не только физических, но и душевных. Кто не хочет учить правила, полагая, что он уже все умеет и знает, – будет наказан. По-настоящему сильно, больно и унизительно. Как ваши новоунские хлюзди.
– И чем же они провинились перед вами, – тем, что не хотят быть десантниками? Тем, что их интересует душа, внутренний мир человека больше, чем ваши технократические закидоны?
– Да, именно этим – тем, что не хотят! Если не могут – это другое дело. Но вот не хотеть – да как же можно этого не хотеть?! Как можно не хотеть преодолевать себя, сцепив зубы, подтягиваться на турнике до полного изнеможения, пытаться решить кажущуюся не решаемой задачку, и ощутить невероятный, неописуемый словами восторг, всё-таки решив её?! Как можно не хотеть увидеть благодарный и восхищённый взгляд самой прекрасной и желанной – для тебя – девушки на свете?! А на что могут надеяться ваши худосочные, вялые, ленивые и болтливые «интеллектуально продвинутые» переростки-недоумки, презирающие «низкие истины», только и умеющие, что наматывать арафатки на свои цыплячьи шейки да кривить губки в псевдоиронической гримасе?! Естественно, они никому не нужны и не интересны. Из них только шахиды в результате и получаются!
– Но все не могут быть спасателями, солдатами, инженерами и физиками! Это невозможно, понимаете вы или нет, вы, чудовище?!
– Понимаю, – с горечью согласился Майзель. – А так хочется, чтобы все. Ну, ничего, – когда-нибудь так обязательно будет. Хотеть – значит мочь.
В его тоне гремела такая непоколебимая уверенность в собственной правоте – Елена даже не сразу нашлась, как ему возразить.
– Люди – не винтики, не гаечки, не пулемётные расчёты, наконец, – тихо проговорила она. – Вы не можете всех закрутить и построить. Всегда будет кто-то, кому вы с вашим неуёмным прогрессорством будете стоять поперёк горла.
– Только до тех пор, пока они по-настоящему не поймут: без нас они не выживут, их духовные свершения растворятся в хаосе без следа, и не будет ничего – совсем ничего, пани Елена. Возможно, тогда они всё же перестанут губки кривить.
– Вы требуете единомыслия.
– Единодушия.
– И поэтому вы ударными темпами возводите новую – а что, собственно? Дунайскую Империю? Священную Римскую?