– Дракон прав, – важно подтвердил Втешечка. – Я же не указываю вам, как правильно статьи писать. А следовало бы!
– Карел, – угрожающе рыкнул Майзель. – Закрой рот, голову откушу!
– Нет, отчего же, – тоном, не предвещавшим никому из присутствующих ничего хорошего, заявила Елена. – Вы только присядьте, пан Карел. Я вас с интересом выслушаю.
Она лихо опрокинула в себя крепчайший напиток, даже не поморщившись, и громко поставила рюмку на стол. Майзель шумно вздохнул, сложил руки на груди и сердито посмотрел на Втешечку:
– Барашек не пригорит?
– Да ты что, Дракон! – Карел уже смекнул, – он сморозил что-то не то, и смутился. – Сейчас проверю!
– Я точно уверена – барашек в полном порядке, – бросила Елена Майзелю и улыбнулась Втешечке светской улыбкой: – Так вы присядете, пан Карел? Я просто умираю от любопытства.
По этой улыбке Майзель без труда догадался – Елена в бешенстве.
– А вот и присяду, – решительно уселся Втешечка и насупился. – Вы ведь и не знали, что я «Пражское время» читаю? Или скажете, знали?
– Нет, – прищурилась Елена, – но я, вероятно, неправильно оценивала размеры своей популярности. Так чем же вас не устраивает «Пражское время»? Кстати, мы никого не заставляем его читать!
– А я читаю, – тихо возразил Втешечка. – Каждый номер открываю, смотрю: если ваша фамилия в оглавлении есть – покупаю обязательно. Вы ведь замечательно пишете – как будто с живыми людьми разговариваете! Если бы только вы о них вот, – он указал подбородком на Майзеля, а потом – и на портрет Вацлава, – огромный, в массивной резной раме, определённо старинной, – всякую чепуху не писали! Вы же их не понимаете, боитесь, – а почему?! Посмотрите на меня, пани Елена. Разве похож я на запуганную скотинку, разве я их боюсь? Что же они вам сделали, чтобы вы с ними так?!
– Как?! – спросила, подавшись вперёд, к Втешечке, Елена. – Как именно?!
– Как будто мы перед вами виноваты в том, что мы живы, – с обидой и горечью произнёс Втешечка.
– Я не понимаю, – смешалась Елена. – Что это значит?! При чём тут вы?!
– Мы-то при чём, – Втешечка вздохнул. – Если бы не Дракон, меня бы не было уже на свете. И жены моей, и девочек. Четверо у меня их, вот ведь как. И сколько ещё таких, как я! Мы ведь вместе с вами были на Вацлавской площади тогда, пани Елена. Долго бы вы без наших кнедликов и кофе горячего там простояли?! И что же с вами потом случилось? Почему Дракон, почему король – с нами остались, а вы нет? Нельзя без порядка жить, пани Елена. Какая же свобода без порядка? Без ответственности? Не бывает такой свободы. То есть бывает, но нам она не нужна. Это свобода разве – наркотиками да детьми торговать? Какая свобода в том, чтобы мне руки выкручивать, выручку забирать, взятку требовать?
– Я понимаю, о чём вы, – кивнула Елена. – Пан Карел, – существуют законы. Их всего лишь следует выполнять.
– Законы? А кто же им следовать будет, если за несоблюдение их не наказывать? А если закон за жизнью не успевает? По закону меня не грабили и не убивали, а охраняли и штрафовали за нарушение договора. Это называется – закон соблюдать, по-вашему? Вот Дракон с королём – меня защитили. А вы – нет. Вы не умеете, – ладно, но зачем же тем, кто умеет, мешать?! Вы гляньте, пани Елена, как у нас всё тут теперь. Разве без Дракона, без короля получилось бы? Не верю я. Да вы и сами не верите – даже по вашим статьям это видно. Не понимаете вы, – снова горько вздохнул Втешечка. – Людей хоть бы спросили, что ли.
– Я вам вполне верю, пан Карел, – Елена достала сигареты, закурила. – Допустим, вас они спасли. А как быть с остальными? Кого они не спасли? И никогда не спасут?
– Разве можно спасти всех сразу? – грустно удивился Втешечка. – Разве они боги? Да и как спасать, если мешают, под ногами путаются, за руку дёргают, – это не делай, того нельзя, то вот неправильно, незаконно? Это ведь только кажется, будто всемогущие они, а на самом-то деле! Если мы с вами им помогать станем – может, они всех тогда и спасут?! Вы вот, пани Елена – у вас ведь талант какой! Если бы вы хоть немножечко постарались понять – знаете, как бы это им помогло?! С меня, неотёсанного, какая помощь? Военных наших всегда бесплатно кормлю. Да ведь это пустяк, не стоит и вспоминать. Куда мне с вами равняться?! Вы прислушайтесь, пани Елена. Услышьте нас, – тогда вы и Дракона сразу услышите. Не сомневайтесь. Я вас очень прошу, – Втешечка растерянно смолк и беспомощно посмотрел сначала на Елену, потом на Майзеля. – Больше никто не сможет – только вы!
– С чего вы это взяли?! – оторопела Елена.
– А с того, – вздохнул Втешечка. – Когда вы своих приятелей в пух и прах расчехвостили за то, что они Дракона «евреем Зюссом» назвали, – помните? Я эту статью до сих пор храню. Ох, и задали же вы им трёпку, пани Елена! – трактирщик вдруг просиял. – Заигравшиеся в слова жертвы подростковой фрустрации! Во! Я так разве когда-нибудь сумею сказать?! Я тогда и подумал: если кто и поймёт, как всё есть на самом-то деле, так только вы это и будете. Вот.