— Тоже в Совет, — отвечаю я. — Что ж, мне пора.
И я отправляюсь помогать Кристине, стараясь не думать о том, что увидел в хрустальном шаре, и прогоняя все до одной мысли о будущем. Земля во мне забирает себе боль, а Огонь передаёт свой гнев Воину. Тот молча принимает его, готовясь к бою.
Гертруда Госхок, рассвет
Свет едва брезжил, пробиваясь в щель между тяжёлой портьерой и оконной рамой. Несколько раз Гертруда открывала глаза и закрывала их снова, пока не убедилась, что уже не спит и не бредит. Ей знакомы и цвет этих портьер, и их удушающая пыльная тяжесть. Неужели она по-прежнему в Гринграсском замке, в своей старой спальне? Провела тут ночь? Гертруда попыталась вспомнить, что с ней произошло, но мысли распадались на груды перепутанных фрагментов мозаики. Пещеру Морганы она помнила чётко, а дальше, после того, как она проглотила каплю с часом времени, воспоминания начинали дробиться и наслаиваться друг на друга, а порой и вовсе расплываться, как только она пыталась за них ухватиться — словно сон, который стараешься вспомнить и от прилагаемых усилий только быстрее его забываешь.
Седрик! Что с ним, где он? Она прислушалась к своим ощущениям — и не уловила ничего. Полная тишина внутри — там, где обычно бился потрёпанный флаг отголосков ментальной связи. Внутри всё похолодело, но потом Профессор скомандовал не паниковать: просто он слишком далеко, только и всего. За пределами Британии. Вот и не слышно его совсем — так ведь бывало, когда он отправлялся во Францию. Сейчас он наверняка там. Но ведь… разве он не был тут с ней — этой ночью? Разве они не помирились и не… Или это был сон?
Гертруда услыхала чьё-то дыхание и с трудом приподнялась на кровати, чтобы осмотреться. Да, рядом кто-то был — сидел на полу у кровати, уронив голову на постель, и, кажется, спал. Лица Гертруда не могла разглядеть, но, судя по тёмным спутанным волосам, это был Меаллан. На столе неподалёку стояли кувшин с водой и две склянки — одна полная и одна пустая. Лицо Августы Лестранж выплыло из омута памяти. Августа наложила на неё Конфундус! Что же всё-таки произошло? Она ощущала огромную слабость — вряд ли сможет сейчас и палочку удержать в руке. Надо разбудить Меаллана и расспросить его.
— Меаллан, — позвала она, и он поднял голову. Его взгляд напугал её, но не успела она задать и первый вопрос, как в комнату кто-то зашёл.
Айдан замер на пороге, глядя на Меаллана, затем, к огромному удивлению Гертруды, налетел на него и ударил по лицу. Тот упал на пол, а Айдан набросился на него, продолжая наносить удар за ударом. Меаллан совершенно не пытался сопротивляться. Гертруда поискала глазами свои палочки, но не нашла их. Тут в спальне появилась Зореслава. Увидав происходящее, она постояла немного, бездействуя, а потом, словно нехотя, направила на обоих мужчин палочку и сказала «Агваменти». Мощная струя воды окатила их, и Айдан, наконец, остановился, а Меаллан подобрался к стене и сел у неё, закрыв руками окровавленное лицо.
— Легче стало? — спросила Зореслава у Айдана, но тот отвернулся к окну, тяжело дыша. Хоть бы шторы кто-то додумался распахнуть, подумала Гертруда. Хоть бы кто-то уже что-то ей объяснил, закричал внутри голос Молнии.
Зореслава тем временем навела палочку на Меаллана и сказала «Эписке», останавливая кровотечение. И вслед за ним — Экспеллиармус, от чего обе его палочки выскользнули из карманов мантии и покатились по полу. Зореслава призвала их при помощи Акцио и спрятала.
— Я бы и сам их отдал, — глухо сказал Меаллан. — Я вообще не собираюсь сопротивляться или что-либо предпринимать. Делайте, что считаете нужным.
Зореслава долго смотрела на него, не произнося ни слова, а затем обратилась к Айдану.
— Я портоключ сделаю в свою избушку. Там Перенель — передай ей Меаллана из рук в руки. А сам отправляйся-ка к себе, спать. Я поговорю с Гертрудой и разберусь, что дальше делать.
— Его нужно сразу в Совет магов передать, — резко ответил Айдан. — Пусть его судят, как и Роулов.
— Нет, — сказала твёрдо Зореслава. — Его только один человек на всём свете может теперь судить. Вот она уж и решит, какова его судьба дальнейшая. Когда будет в состоянии. Так что отправь его ко мне, а я уж прослежу, чтобы он никуда не делся.
— Я никуда не денусь, как сказал, — произнёс Меаллан. — Гертруда, я…
— Не смей с ней говорить, — закричал Айдан, обрывая его. — Не смей!
Зореслава подошла к Айдану, и они долго смотрели друг другу в глаза. Затем он сдался и сказал.
— Хорошо. Пусть будет по-твоему.
Гертруда заметила, какими уставшими и измученными выглядят они оба. На Меаллана она смотреть не решалась, не представляя себе, в чём его вина, и отказываясь думать об этом. Наконец, Айдан с Меалланом исчезли. Зореслава подошла к ней, села рядом и взяла за руку.
— Прости меня, дорогая. Не догнала я его.
— Кого? — спросила Гертруда. И сразу же поняла. — Седрик? Что с ним?!
— Не знаю. Пыталась остановить, но где там. Прыток слишком. Обучила уж ты его славно, что и говорить.
— Зореслава, я тебя прошу, — чуть ли не простонала Гертруда. — Сначала и по порядку.
