— Ох, голова моя дубовая. Такой день выдался, да и ночка ему под стать, что ничего уже не соображаю. Конечно, ты же про Роулов ничего не знаешь.
— Роулы?
— Они самые. Это они Седрика похитили, чтобы его магическую силу перелить своему сынку. Сквиб он у них, как оказалось. Да ты не бледней так, куда ж тебе ещё бледнеть-то? Не удалось им это! Подоспели мы вовремя. Берна Макмиллан навела на Роулов. Так что мы, хоть и в последний момент, но успели. Так что чародей он по-прежнему, Седрик твой.
Гертруда сделала выдох и откинулась на подушку, переводя дыхание. Голова кружилась, и мысли снова путались.
— Но ты сказала, что он сбежал? Почему? Когда? Ведь он же был тут ночью — со мной!
— Не был, милая. С тобой тут был только Меаллан. И уж не знаю, что тут да как, а только шар Элианоры Роул возьми да и покажи нам тебя в объятьях Меаллана. Увидав это, Седрик и пустился в бегство, а я — за ним. Три раза догоняла при помощи отслеживания и магии времени, чтобы не отстать, но он отбивался и уходил снова, всё дальше на восток. Я ему Вестигорем накладывала на волосы первые три раза, а в четвёртый промахнулась — на плащ попала. И не сработало. Руна, видать, там была. Вот он и ушёл.
Мир завертелся перед Гертрудой — ей показалось, что всё вокруг неё горит и рушится. Запах дыма защекотал ноздри. Она ощутила, что Зореслава прижимает её к себе.
— Прости меня. Но кто ж поймает комету за хвост? Но он вернётся — вот увидишь. Перебесится, может, драконов парочку поймает в Китае своём или ещё кого, и вернётся. Непременно. Ты, главное, сил набирайся — вон до чего довела себя!
И так она продолжала говорить и говорить, пока Гертруду трясло и вертело в воронке отчаянья, а мир вокруг неё догорал и превращался в пепел. Когда же она смогла снова говорить, она сказала:
— Пожалуйста, забери меня отсюда в Хогвартс.
— Да рано тебе пока перемещаться-то!
— Зореслава, я тебя прошу. Я с ума тут сойду.
— Ну что ж с тобой поделать? Готовься тогда. Да погоди — ты ела-то когда в последний раз?
— Не помню. Позавчера. Нет, вчера — яблоко.
— Это что ли? — и Зореслава указала на яблоко, лежавшее на столе рядом с сумкой Гертруды. На нём виднелся единственный укус. — Эх, выпороть. Крапивой. На вот, съешь. И не спорь, а не то оставлю тебя тут.
И она протянула Гертруде слегка помятый скон, а затем трансфигурировала из пустой склянки чашу и налила в неё воды из кувшина. Гертруда жевала скон, не ощущая его вкуса — только гарь, только дым и пепел. Но когда на языке оказалась клюква, её вкус вдруг напомнил о Кристине, и она словно услыхала её голос в голове: «Держись! Мы все с тобой». Когда они покидали ненавистную Гертруде спальню, она попыталась оставить в ней и сгоревший дотла мир. Когда я окажусь в Хогвартсе, я буду готова ко всему и переживу всё, что мне выпадет, сказал она себе, стряхивая с души пепел. И эта мысль фениксом поднялась вверх над её внутренним ландшафтом, покрытым сплошной пеленой удушающего дыма.
[1] Джон де Ментейс, шотландский рыцарь, предавший Уильяма Уоллеса.
[2] «Танцуй, Мэри, моя славная дочь, танцуй, если можешь». “Step it out” дословно означает «вышагивай, стучи ногами»
========== Глава двенадцатая ==========
Из сочинения «Магические артефакты в руках магглов» немецкого чародея-историка Корнелия Агриппы (написано в 1520 году)
Не менее примечательна и история Орифламмы, знаменитого штандарта французских королей. Сей магический артефакт, сотворённый с целью обеспечить слаженность действий армии и вселить огонь храбрости в сердца воинов, попал в руки магглов ещё в XI веке, и, как того и следовало ожидать, использовали они его вовсе не так, как задумали создатели. Поднимая Орифламму на копье, они объявляли, что врагу пощады не будет — то есть подавали сигнал бойцам милосердия не проявлять и пленных не брать. Этим они пытались устрашать врага, да только без толку: французская армия с Орифламмой терпела поражение за поражением.
Всё изменилось во время великой битвы под Пуатье в 1348 году, в которой французы, во главе с королём Филиппом VI и его сыном, принцем Иоанном, сошлись в бою с англичанами и шотландцами, коими командовал Эдуард, Чёрный Принц. Французская армия была в несколько раз больше британской, да только царила в ней путаница, и первые атаки увенчались провалом. Неведомо, предпринимала ли что-либо шотландская принцесса-ведьма Кристина, которая присутствовала в британском лагере: о том сохранились противоречивые сведения. Однако известно, что схлестнуться двум армиям в тот день нередко мешали то туман, то ветер.
