В силу этого было не только желательно разрабатывать ту сферу технологии, в которую Советы были активно вовлечены; предложение сократить нашу ПРО могло стать главным советским стимулом для соглашения по ОСВ. Наши собственные новые наступательные ракеты еще требовали многих лет доработки, а с учетом обстановки в конгрессе они вообще могли никогда не получить одобрения. В самом ближайшем будущем мы не смогли бы что-то противопоставить тревожному наращиванию советских наступательных ракет, кроме размещения оборонительной системы и ускорения программы МИРВ. Если бы эти две программы были приостановлены, – как многие в конгрессе настаивали, – Соединенные Штаты оказались бы без каких-либо стратегических возможностей, в то время как Советы наращивали от двух до трех сотен новых ракет ежегодно – положение, которое нельзя было бы терпеть, в конечном счете. Наша аргументация оказалась верной. Компромисс, выразившийся в советской готовности ограничить наступательные силы в обмен на нашу готовность ограничить системы ПРО, был существенным балансом стимулов, который привел к первым соглашениям по ОСВ тремя годами спустя.
Имели место и другие причины, заставившие меня поддержать ограниченное размещение ПРО. Мне казалось совершенно безответственным игнорировать возможность случайной атаки или вероятность появления ядерного потенциала в руках еще большего количества стран. Китай был только первым кандидатом, другие непременно последуют за ним. Без какой-либо защиты случайный запуск мог бы нанести огромный ущерб. Даже маленькая ядерная держава была бы в состоянии шантажировать Соединенные Штаты. Я не видел никаких морально-политических причин превращать наш народ в заложников на основании преднамеренного выбора.
Никсон столкнулся с тем, что совершенно очевидно выглядело как противоречивое решение; он на какое-то время притормозил, чтобы обсудить накоротке этот вопрос с коллегами. Лэйрд был категорически за дальнейшее продвижение. Роджерс слегка колебался, он периодически мне названивал, чтобы сказать, что некоторые из его коллег в госдепе предлагали нам ограничить программу ПРО только исследованиями и разработкой, а не производством, но он подчеркивал, что сам он не обязательно одобряет их взгляды. Я спросил Дэйва Пакарда, можно ли было бы поступить таким образом. Пакард ответил, что такой путь это путь убийства программы. Если бы мы отошли сейчас, – что практически вытекало из этого предложения, – конгресс, скорее всего, не поддержал бы размещение в будущем году. Доводы в пользу программы не стали бы лучше, чем сейчас, а оппоненты укрепили бы свои позиции, навязав годичную отсрочку. Более того, задержка в один год обернулась бы фактической отсрочкой на два-три года в установке системы в действие: понадобится дополнительно год или два для возобновления работы производственного оборудования, которое было когда-то закрыто. В силу этого решение отложить означало бы решение о том, что Соединенные Штаты окажутся без какой бы то ни было ракетной обороны на протяжении большей части 1970-х годов и без заверений в советской сдержанности.
14 марта Никсон объявил о своем решении продолжать программу ПРО. Программа Никсона предусматривала 12 отдельных площадок для территориальной обороны, из которых четыре станут также защищать «Минитмены», всего 19 радаров и несколько сот ракет-перехватчиков. Она должна быть завершена к 1973 году. Для демонстрации новизны система «Сентинел» Джонсона теперь переименовывалась в «Сейфгард». Она отличалась от системы «Сентинел» преимущественно в покрытии всех Соединенных Штатов радарами, обеспечивая лучшую основу для быстрого расширения против Советского Союза и сосредоточиваясь в какой-то степени больше на обороне баз МБР. В заявлении Никсона пояснялось:
«Я принял во внимание мнение о том, что начало создания противоракетной обороны США осложнит соглашение по стратегическим вооружениям с Советским Союзом.
Я не считаю, что свидетельства недавнего прошлого заключают такого рода предмет спора. Советский интерес к стратегическим переговорам был подорван решением предыдущей администрации разместить систему ПРО «Сентинел» – на самом деле об этом было официально объявлено вскоре после этого. Я считаю, что совершенствования, которые были внесены в предыдущие программы, дадут Советскому Союзу еще меньше оснований рассматривать наши оборонные усилия как препятствие для переговоров. Более того, я хотел бы подчеркнуть, что при любых переговорах об ограничении вооружений с Советским Союзом Соединенные Штаты будут полностью готовы обсуждать ограничения как оборонительных, так и наступательных систем вооружений».
Это заявление вызвало острые длительные дебаты, продолжавшиеся с марта и вплоть до большей части августа. 6 августа сенат в захватывающей дух борьбе одобрил выделение средств на программу ПРО с перевесом всего лишь в один голос.
