Но оппоненты по-прежнему не сдавались. В последующие годы им удалось сократить финансирование до суммы, выделенной в 1969 году на программу «Сейфгард» с ее 12 площадками и сокращенной в 1972 году до трех площадок. Договор ОСВ 1972 года ограничил количество площадок ПРО двумя для каждой страны, включая одну для защиты национального командования и одну для полигона МБР. В 1974 году Соединенные Штаты и Советский Союз внесли поправки в договор и ограничили каждую сторону одной площадкой (либо для полигона МБР, либо для защиты национального командования). Настойчивость со стороны конгресса и бюрократическая деморализация закончились в 1975 году единодушным решением Соединенных Штатов отказаться даже от единственной площадки, которую мы могли бы иметь в соответствии с договором. Но к тому времени программа ПРО отслужила свою минимальную цель содействия достижению соглашения по ОСВ 1972 года, которое прекратило количественное наращивание советских наступательных стратегических сил. Тем не менее я всегда считал решение 1975 года отказаться от нашей последней площадки ошибкой, даже несмотря на то, что молчаливо с этим согласился.
Вопрос о разделяющихся головных частях с блоками индивидуального наведения (РГЧИН) был обратной стороной проблемы ПРО. МИРВы были созданы при администрации Джонсона для противодействия советскому размещению обороны ПРО путем подавления ее поступающими боеголовками без увеличения при этом нашего количества пусковых систем, что рассматривалось как оказывающее дестабилизирующее воздействие. Теория гласила, что, если в ответ на советское наращивание мы увеличиваем количество наших собственных ракет, мы, дескать, подталкиваем гонку вооружений. Если же, однако, мы увеличивали количество боеголовок на каждой отдельной ракете, то могли гарантировать наш потенциал нанесения ответного удара без риска подталкивания гонки вооружений. Расширь Советы свою систему ПРО, наши ракеты с разделяющимися боеголовками могли бы ее превзойти. И даже если бы только небольшое количество наших ракет выжило от внезапного удара, так аргументировалось некоторыми, оставшиеся вполне были способны нанести неприемлемый урон агрессору, потому что несли несколько боеголовок. Аргументация была несколько туманной, так как вооруженные МИРВами силы вновь давали значительное преимущество нападающему. Даже если обе стороны имели паритет, скажем, в 1000 ракет с тремя боеголовками на каждой, сторона, которая нанесет удар первой, будет в состоянии направить 3000 боеголовок против 1000 целей, имея заманчивые шансы на успех. Почему увеличивающееся количество боеголовок было бы более стабилизирующим фактором, чем увеличение количества носителей, не было ни самоочевидно, ни каким-то образом объяснимо. Никто не обращал внимания на нашу ситуацию после того, как Советы разработали свои собственные РГЧИН, когда количество носителей и их уязвимость вновь стали относительным фактором.
Программа МИРВ не вызвала такого бурного спора, как система ПРО. Одной причиной этого был тот факт, что МИРВы были уже профинансированы администрацией Джонсона, а испытания начались в августе 1968 года. Джинн МИРВов был фактически выпущен из бутылки. Но начало нового и окончательного раунда испытаний МИРВов было намечено на май. Именно против этого противники сосредоточили свой огонь, особенно после решения Никсона от 14 марта по ПРО. Они строго следовали тому, что стало ритуалом для противников новой системы вооружений. Новую систему открыто клеймили одновременно как ненужную и дестабилизирующую, как дублирующую совершенно аналогичную существующую систему вооружений или как предвосхищающую намного лучшую систему, которую можно было бы получить 10 лет спустя. Более того, утверждалось, что наши программы «опережали» советские; если мы продемонстрируем сдерживание, то же самое сделает и наш противник. (Разумеется, и в случае с ПРО нас просили показать сдержанность, хотя наш противник этого не делал.) Таким же был довод оппонентов в отношении водородной бомбы; он использовался и в случае с МИРВами. В обоих случаях Советы благополучно продвигались со своими программами, пока дебаты кипели в Америке.
