Годы в Белом доме. Том 1 полностью

Но что такое «эффективная реакция»? При условии политической невозможности выставить адекватные обычные силы европейцы видели в ядерном оружии самое эффективное средство сдерживания. Однако они опасались его применения на своих территориях; то, что казалось «ограниченным» для нас, могло быть катастрофическим для них. Истинной целью наших союзников – подчеркивание дилеммы тактического ядерного оружия – было подтолкнуть Соединенные Штаты на как можно скорейшее использование стратегического ядерного оружия. А именно это было совершенно неприемлемо для американских политиков. Наша стратегия – и тогда, и сейчас – должна предусматривать использование в итоге стратегического ядерного оружия, если Европу нельзя будет защитить каким-либо иным способом. Но она должна стараться разрабатывать иные варианты, как в плане увеличения значимости сдерживания, так и в плане согласия на гибкое применение нашей мощи в случае провала сдерживания.

В 1969 году возник временный компромисс, который фактически только затушевал спор. Группа ядерного планирования оставляла открытыми обе возможности как «демонстрационного», так и «оперативного» использования тактического ядерного оружия. Другими словами, не было принято какого-то конкретного решения. Лэйрд был прав, когда докладывал президенту: «Проблема в долгосрочном плане расхождения между американской и европейской точкой зрения по вопросу о стратегии сохраняется».

Полторы войны

Хотя ядерная проблема не была разрешена, – и, вероятно, не могла быть разрешена, – одно крупное преобразование нашей стратегической доктрины действительно имело место в 1969 году. Ему было предназначено оказать глубокое воздействие на нашу внешнюю политику. То, что начиналось как эзотерическая дискуссия по вопросам военной стратегии, превратилось в один из важнейших сигналов Китайской Народной Республике о том, что мы имеем в виду улучшить отношения с ней.

Когда администрация Никсона пришла к власти, преобладающей доктриной для обычных вооруженных сил была стратегия «двух с половиной войн». В соответствии с ней Соединенным Штатам были нужны такие вооруженные силы, которых было бы достаточно для того, чтобы: 1) вести начальную (90 дней) оборону Западной Европы против советского нападения; 2) держать стабильную оборону против всеобщей советской атаки либо в Юго-Восточной Азии, либо в Корее; 3) держать оборону в непредвиденной ситуации, например, на Ближнем Востоке. Наше стратегическое планирование придерживалось взглядов, которые были опровергнуты политическими фактами: что мы столкнулись с коммунистическим монолитом, что всеобщая война, почти несомненно, вызовет одновременное нападение на наши жизненно важные интересы как со стороны Советского Союза, так и со стороны коммунистического Китая. Безусловно, мы никогда не предпочитали создавать обычные вооруженные силы, предусматриваемые этой амбициозной стратегией. В военных терминах стратегия «двух с половиной войн» была только на бумаге, при которой энное количество дивизий было предназначено для Европы, а остальные для Азии. Однако ее главный эффект носил психологический характер. Стратегия эта соединяла советскую и китайскую угрозы в нашем понимании так сложно и запутанно, что любой анализ возможного использования ядерного оружия имел тенденцию исходить из того, что Советский Союз и Китай считались районом, представляющим одну цель. В политическом плане эта стратегия не допускала нашего понимания нарождающегося раскола между коммунистическими гигантами и возможностей, возникающих в результате этого для Соединенных Штатов.

При выдвижении мною одной из первых инициатив в качестве помощника по национальной безопасности я дал старт переоценке исходных положений концепции «двух с половиной войн». Межведомственная группа отреагировала пятью вариантами, которые мои сотрудники вместе со мной переварили в три. Каждая альтернативная стратегия была проанализирована с точки зрения непредвиденных обстоятельств, с которыми она нам позволит справиться, и бюджетных условий. Стратегии для НАТО были сопоставлены в разных вариациях со стратегиями для Азии. Эти комбинации были, в свою очередь, соотнесены с предполагаемыми внутренними расходами так, чтобы президент мог решать, на какой уровень риска он идет, если он отказывается от какого-то конкретного стратегического варианта ради конкретной внутренней программы. Эти три варианта были такими:

• Стратегия 1 позволяла иметь обычные вооруженные силы для предварительной (в течение 90 дней) обороны Западной Европы от главной советской атаки и для одновременной помощи (в виде материально-технической поддержки и со стороны ограниченных боевых подразделений США) какому-либо азиатскому союзнику против угроз, за исключением полномасштабного китайского вторжения.