Вот вам – первое сообщение относительно бомбардировок В-52. И, тем не менее меня совсем не информировали по этому поводу, потому что я не потерял ни одного дома, ни одного соотечественника, ничего, ничего. Никто не попал под этот огонь – никто, ни один камбоджиец.
Вот это я и хотел сказать вам, господа. Если будет убит один буйвол или какой-то камбоджиец, меня немедленно об этом проинформируют. А то, что происходит, это дело между американцами и Вьетконгом-Вьетминем без какого-либо кхмерского присутствия. Не было никакого кхмерского участия, поэтому как я могу протестовать? Но это не означает, – и я подчеркиваю это, – что допущу нарушения любой из сторон. Пожалуйста, отметьте это».
22 августа 1969 года Сианук сказал то же самое сенатору Мэнсфилду[93] (согласно телеграфной сводке новостей): «…не было камбоджийских протестов по поводу бомбежек его страны, когда целью были только Вьетконг, а не камбоджийские деревни и население. Он заявил, что большая часть его информации относительно американских бомбежек ненаселенных районов Камбоджи получена из заявлений газет и журналов США. Он энергично требовал избегать инцидентов, затрагивающих жизнь камбоджийцев».
А 31 июля 1969 года после четырех с половиной месяцев бомбардировок северовьетнамских убежищ на территории Камбоджи Сианук тепло пригласил президента Никсона посетить Камбоджу, чтобы отметить улучшение американо-камбоджийских отношений. Отношения продолжали улучшаться до тех пор, пока Сианук не был неожиданно свергнут.
Никто не ставил под сомнение законность налетов на районы базирования, использовавшиеся для убийства американских и дружественных войск, из которых все представители камбоджийской власти были изгнаны и где, по словам самого Сианука, даже ни один камбоджийский буйвол не был убит. Мы не видели никакого смысла в объявлении того, что Камбоджа поддерживала, а Северный Вьетнам принимал. Причина сохранения секретности состояла в том, чтобы не допустить превращения этой проблемы в международный кризис, который почти, несомненно, осложнил бы наши дипломатические или военные усилия. Война была перенесена на территорию Камбоджи четырьмя годами ранее северными вьетнамцами, оккупировавшими ее территорию. Эскалация войны проходила в самом Вьетнаме, начиная с 22 февраля, нападениями северных вьетнамцев на города в нарушение понимания 1968 года. Бомбежки районов базирования, с которых северовьетнамские солдаты изгнали всех камбоджийцев с тем, чтобы они с большей эффективностью могли убивать американцев, – по 400 человек в неделю, – были минимальной реакцией оборонного характера, полностью соответствовавшей международному праву. Они, безусловно, были бы поддержаны и американской общественностью. Их держали в секрете, потому что открытое объявление стало бы беспричинным ударом по камбоджийскому правительству, которое, вероятно, было бы вынуждено требовать, чтобы мы их прекратили. Это могло бы подстегнуть северных вьетнамцев на ответные действия (как же они могли бы не среагировать, объяви мы, что это делаем?). Северные вьетнамцы же хранили молчание, поскольку не очень-то стремились рекламировать свое незаконное присутствие на камбоджийской земле. Наши бомбардировки спасли жизни американцев и южных вьетнамцев.
Именно по этой причине утечки из американских источников вызвали возмущение у Никсона и у меня. Отчеты об ударах В-52-х и других воздушных налетах по схронам в Камбодже появились в «Нью-Йорк таймс» (26 марта, 27 апреля) и в «Вашингтон пост» (27 апреля); подробный репортаж Уильяма Бичера появился в «Нью-Йорк таймс» 9 мая; еще один был в журнале «Уолл-стрит джорнэл» от 16 мая; получившая широкое распространение история агентства ЮПИ появилась в «Вашингтон пост» 18 мая; «Ньюсуик» опубликовал ее 2 июня.
