Не было правдой и то, что бомбардировки выгнали северных вьетнамцев из их схронов и тем самым привели к распространению войны на Камбоджу. В том смысле, что северовьетнамские войска, покинув убежища, должны были вернуться обратно во Вьетнам, а не вглубь Камбоджи – все было так до неожиданного свержения Сианука через год. Тогда северовьетнамские войска преднамеренно стали захватывать камбоджийские города и военные позиции для того, чтобы изолировать Пномпень и свалить преемников Сианука, как я буду описывать в последующей главе[95]. И расширившаяся война, причиной чему стал новый акт северовьетнамской агрессии, испепеляющая и трагичная, не была секретной. О ней все знала наша общественность, ее обсуждали в конгрессе, широко освещали в прессе. Наши воздушные операции тогда проводились в строгом соответствии с правилами применения силы, контролировались нашим послом в Пномпене и сопровождались аэрофотосъемками, предназначенными для того, чтобы не попадать до максимально возможной степени в районы, заселенные камбоджийским гражданским населением. «Тайные» бомбардировки затрагивали маленькие, преимущественно пустынные территории, полностью захваченные северными вьетнамцами. Картина воинственного, кровожадного правительства, замышляющего планы обмана, это карикатура на реальное положение дел отдельных озабоченных личностей, боящихся одинаково как капитуляции на поле боя, так и более жесткой эскалации, выбирающих то, что они считают срединным путем между бомбардировками Северного Вьетнама и кротким принятием бесчинств бесчестного и кровавого наступления. Удары по схронам противника в Камбодже были предприняты с осторожностью, как последнее средство, как минимальная реакция, когда мы столкнулись с неспровоцированным наступлением, в ходе которого каждую неделю убивали по 400 американцев. Мы атаковали военные базы, на которых не было гражданского населения и которые находились самое большее в восьми километрах от границы. Мы хотели признаться в бомбардировках и отстаивать их, если бы был хоть какой-то дипломатический протест. Протеста не было; Камбоджа не возражала, не возражали ни северные вьетнамцы, ни Советы, ни китайцы. Продолжение операции в тайне в силу этого стало средством поддержания давления на противника, не осложняя при этом щекотливую позицию Камбоджи, не усиливая международную напряженность в целом и не ускоряя отказ от всех ограничений.
Еще одним из многих парадоксов вьетнамского опыта стала скорость, с какой нарастали дебаты в обществе. Антивоенные критики требовали от правительства условий переговоров; отстаивались особые уступки как важные для установления мира – до тех пор, пока они не были приняты правительством, после чего были осуждены как недостаточные. Программа «голубей» постоянно менялась. (Ханой, как правило, не был заинтересован ни в каких предложениях «голубей», ведущих к компромиссу. Он использовал их для подрыва нашей поддержки внутри страны, но почти никогда не обсуждал их на переговорах. Но это отдельная проблема, которую мы обсудим позднее.)
Хорошей вехой отсчета служит голубиная позиция во время президентской кампании 1968 года. Администрация Никсона (или, по крайней мере, я) возлагала большие надежды на сплочение страны, поскольку мы были готовы ради переговоров воспринять многие идеи «голубей» периода 1968 года. Но это оказалось наивной иллюзией.
Сенатор Роберт Кеннеди, например, в начале 1968 года выдвинул предложение «почетного урегулирования путем переговоров», совпадавшее с нашими собственными концепциями:
• прекращение бомбардировок Северного Вьетнама;
• международный контроль (со стороны Организации Объединенных Наций, международной контрольной комиссии или иной международной организации) над «крупными» наращиваниями войск и снаряжения;
• сокращение американских миссий по поиску и уничтожению противника и перенос обороны на плотно заселенные районы;
• переговоры, включающие все стороны конфликта, в частности НФО;
• свободные выборы под международными гарантиями для предоставления возможности южным вьетнамцам выбрать собственное правительство;
• понимание с нашими противниками о том, что ни одна сторона не должна значительно увеличивать уровень проникновения или наращивания во время переговоров[96].
После убийства Роберта Кеннеди три ведущих антивоенных демократа – Джордж Макговерн, Юджин Маккарти и Эдвард Кеннеди – объединили усилия на конвенте Демократической партии 1968 года вокруг следующей платформы:
• безоговорочное прекращение всех бомбардировок Северного Вьетнама;
• переговоры о поэтапном взаимном выводе войск Соединенных Штатов
• поощрение Южного Вьетнама на «переговоры о политическом примирении с Национальным фронтом освобождения (НФО) с перспективой… широкого представительного» правительства Южного Вьетнама;
