Годы в Белом доме. Том 1 полностью

• сокращение наступательных операций США в Южном Вьетнаме, «тем самым создавая возможности скорейшего вывода значительной части наших войск».

Это предложение потерпело поражение на съезде демократов, поскольку его посчитали излишне миролюбивым.

Платформа демократического большинства была более воинственной, призывала к взаимному выводу всех внешних сил, включая войска Северного Вьетнама, прекращение бомбардировок, «если это действие не будет угрожать жизни наших войск на поле боя», к свободным выборам под международным контролем. Платформа Республиканской партии, в формировании которой я сыграл определенную роль[97], безоговорочно отвергала «мир любой ценой» или «закамуфлированную капитуляцию». Но она обещала «позитивную программу, которая предложит справедливое и беспристрастное урегулирование для всех». Она критиковала демократов за отсутствие мирного плана и обещала, что республиканская администрация будет «искренне и энергично продолжать мирные переговоры». Она также давала обязательство по «постепенной деамериканизации войны», полной поддержке нашим военным и обещала стратегию, которая сосредоточится на вопросах безопасности населения и на укреплении позиций южных вьетнамцев.

К августу 1969 года мы предложили или предприняли в одностороннем порядке все условия мирной программы демократов 1968 года, потерпевшей поражение в Чикаго. Мы даже превзошли обещания в соответствии с республиканской платформой, рассчитывая демонстрацией нашей гибкости способствовать сдержанности Ханоя и сплоченности дома. Мы наивно ошибались в обоих своих ожиданиях. Ханой хотел победы, а не компромисса. И его отказ от сделки был принят как окончательный многими критиками. В то же самое время некоторые из только что вышедших в отставку официальных лиц предыдущей администрации не считали себя связанными, то ли по причине собственной роли в деле втягивания нас в войну, то ли в силу давления со стороны общественности, в плане выдвижения собственных предложений. (Министр обороны Кларк Клиффорд объявил 10 декабря 1968 года: «Позвольте мне повторить вновь, что в настоящее время отсутствует какой-либо план какого-либо абсолютного сокращения уровня наших войск во Вьетнаме». Это не помешало ему в течение полугода со дня выхода в отставку призывать новую администрацию объявить о полном выводе всех американских войск.) Единственным дошедшим до нас американским предложением относительно переговоров стала так называемая «манильская формула» от 24 октября 1966 года, которая предусматривала, что «союзные войска… будут выведены после тесных консультаций, если противная сторона выведет свои войска на север, прекратит проникновение, а уровень насилия в силу этого снизится. Эти войска будут выведены как можно быстрее и не позже полугода с момента выполнения выше указанных условий». Южновьетнамское правительство предлагало в «программе национального примирения открыть двери для тех вьетнамцев, кто был введен в заблуждение или принужден встать на сторону Вьетконга». Глава делегации Соединенных Штатов Аверелл Гарриман и его заместитель Сайрус Вэнс указали северным вьетнамцам на закрытых переговорах в Париже 15 сентября на то, что «манильская формула» на самом деле означала взаимный вывод, начинающийся одновременно, и при условии, что некоторые войска США останутся еще на полгода после того, как все северные вьетнамцы уйдут.

Во время переходного периода я просил обоих – и Гарримана, и Вэнса – высказать свое частное мнение относительно возможной стратегии на переговорах. Их позиция ненамного отличалась от официальной позиции администрации Джонсона.

Аверелл Гарриман завершал свое последнее назначение на регулярной дипломатической службе в блестящей карьере. Впервые я встретился с ним, когда он занимал пост заместителя государственного секретаря по делам Восточной Азии в начальном этапе работы администрации Кеннеди. Седеющий служака исполнял с чрезвычайно решительным настроем возложенные на него обязанности, которые менее значимые люди отвергли бы как понижение в должности. Он принадлежал к поколению, рассматривавшему государственную службу как возможность служить стране, а не как возможность для личного продвижения. Поскольку он пришел на правительственную службу в возрасте около 40 лет (до начала Второй мировой войны), то никогда не занимался никакой другой деятельностью в полном объеме. Аристократический стиль Гарримана был неразрывно связан с этакой мощной решимостью отстаивать свои твердые убеждения. Он использовал своенравную манеру и относительную глухоту с большой пользой. Он, бывало, сидел на заседании, делая вид, что ничего не слышит, до тех пор, пока какая-то фраза не привлечет его внимания. В каждом отдельном случае он может быть разрушительным или вдохновительным – в зависимости от того, понравилось ли ему услышанное или нет. Сонный вид, – но при этом его челюсти могли вдруг неожиданно произвести резкий звук, – привел к тому, что Гарриман, не без причины, получил кличку «крокодил».