Мы были между молотом антивоенного давления и наковальней Ханоя, поэтому неудивительно, что имели место важные расхождения в подходах и ожиданиях у разных руководителей в новой администрации. Прошла боˊльшая часть года, прежде чем мы получили устоявшуюся стратегию на переговоры. Президент больше всех проявлял скептицизм. Он не верил в то, что переговоры придут к чему-либо до фундаментального изменения в военной ситуации. Он полагал, что Ханой примет компромисс только в том случае, если у него не будет иного выбора. В целом же Никсон предпочитал политику оказания максимального давления; он не стремился к переговорам до достижения какого-то прогресса в военных делах.
Роджерс впал в другую крайность. Он был весьма искушенным человеком на внутренней арене; но не имел устоявшихся взглядов по внешней политике. Его главной целью было избежать внутренних противоречий и обвинений в отсутствии гибкости. Многие в государственном департаменте разделяли мнение, отстаиваемое ведущими газетами или более миролюбиво настроенными деятелями в конгрессе частично во имя убеждений, а частично из страха. Практическим результатом стало то, что мы были завалены предложениями от Государственного департамента, основной чертой их было то, что они содержали кое-какие элементы предложений, которые, как противная сторона туманно намекнула, она могла бы принять. (Как будет показано далее, все это почти без вариантов оказалось всего лишь миражом.) Роджерс часто выдвигал такие планы, аргументируя свои действия тем, что не одобряет их, но что мы не сможем справиться с давлением общественности до тех пор, пока не будем готовы, по крайней мере, к их обсуждению в Париже. Разумеется, как только какие-то из этих предложений оказывались в повестке дня обсуждений, мы признавали их законность и вскоре стояли перед единственным выбором, заключавшимся в масштабах уступок.
Точка зрения Лэйрда была более сложной. Он скептически относился как к пользе переговоров, так и к возможности военной победы; и был весьма проницателен в политических вопросах. Его главной заботой было вывести Соединенные Штаты из Вьетнама до того, как мы утратим слишком много в плане внутренней поддержки. Но он хотел добиться этого без краха южных вьетнамцев. Отсюда его полное и всестороннее отстаивание вьетнамизации. Он, как правило, поддерживал твердую линию на переговорах и по возможности самые быстрые темпы вывода войск. Он убедил себя в том, что вьетнамизация будет работать; это стало его главным приоритетом.
Я очень верил в переговоры – вероятно, как стали потом разворачиваться события, больше, чем позволяла обстановка. Я даже полагал, что какой-то приемлемый исход мог бы быть достигнут в течение года. Много в плане стимулов к переговорам исходило от меня. Как я постараюсь объяснить, у меня были сомнения относительно вьетнамизации; и я не считал, что у нас было время для достижения победы – такая возможность, если она вообще существовала, была упущена нашими предшественниками. Однако для того, чтобы дипломатия добивалась успеха, мы должны были экономно расходовать наши переговорные козыри. Нам требовалась стратегия, которая вела бы к тому, что продолжение войны казалось бы менее привлекательным для Ханоя, чем урегулирование. Я взял на вооружение переговорную стратегию двух дорожек, на которой настаивали Гарриман и Вэнс в своей памятной записке, подготовленной в переходный период, и которую я обрисовал в своей статье в «Форин афферс». Никсон в целом поддержал этот подход.
Но дела пошли не совсем по такому пути. Скорее, мы несколько месяцев потратили на споры по поводу унаследованной политики взаимного вывода, включенной в «манильскую формулу». В те уже далекие времена по-прежнему шли дебаты о том, следует ли нам начинать наш уход после завершения северными вьетнамцами своего вывода или параллельно с ним. Эти споры были абсурдными, во‑первых, потому, что Ханой не имел вообще намерений выводить собственные войска, а, во‑вторых, потому, что всем было известно, что мы намерены начать односторонний вывод через несколько месяцев. Второй проблемой, с которой мы боролись несколько месяцев, было число остающихся войск после
