Предложение о создании коалиционного правительства не выглядело абсурдным; многие излишне доверчивые американцы толковали это как просто требование участия коммунистов в сайгонском правительстве. Но как только мы стали изучать смысл этого предложения, то обнаружили, что коммунисты оставляли за собой право определять, кто выступает за «мир, независимость и нейтралитет». Практическое содержание 10 пунктов заключалось в том, что после того, как мы обезглавливаем правительство Южного Вьетнама и деморализуем население своим полным и безоговорочным уходом, то столкнемся с коммунистами, чтобы заставить остающиеся некоммунистические элементы войти в структуры, включающие НФО и любые другие группы, которые только одни коммунисты посчитают приемлемыми. И новое коалиционное правительство должно было бы быть всего лишь временным; конкретная политическая структура Южного Вьетнама должна обговариваться между ним и НФО, поддерживаемым армией Ханоя. Таково было коммунистическое определение «справедливого» политического урегулирования[100]. Нет нужды говорить, что, когда коммунисты захватили Сайгон, не было создано никакого коалиционного правительства; на самом деле даже НФО был не допущен к участию в управлении. Все ключевые позиции на юге сегодня в руках северных вьетнамцев.
Предложение это было односторонним по содержанию и оскорбительным по тону. Но само существование коммунистического мирного плана, каким бы необычным по своему характеру он ни был, вызвало давление со стороны конгресса, СМИ и общественности с требованием не упустить эту «возможность». Если мы не хотели оказаться под ударом со всех сторон, то нам со всей очевидностью следовало выработать собственную четкую позицию. В конце апреля я предложил президенту, чтобы он выступил с речью, представив американский мирный план. 25 апреля я обратил внимание президента на замечание, сделанное Суан Тхюи: «Если у администрации Никсона имеется большая мирная программа, как она прикидывается, то почему она не обнародует эту программу?»
Но президент колебался. Он хотел немного подождать ответ из Москвы на миссию Вэнса. Его сдерживало также беспокойство из-за позиции его государственного секретаря. Он был убежден, что, если Государственный департамент увидит проект его речи, то либо произойдет утечка, либо будет выдвинуто много дополнений, несовместимых с его стратегией, из-за чего он будет производить впечатление сторонника жесткой линии, если отклонит эти дополнения. Как обычно, Никсон нашел решение – столь же эффективное, сколько и хитроумное. Он подождал, когда Роджерс отправится в поездку в Юго-Восточную Азию 12 мая, а затем приказал мне в тот же день проконтролировать подготовку речи президента в течение последующих двух суток.
14 мая Никсон отправился на национальное телевидение и впервые разработал предпосылки своей вьетнамской политики, шаги, которые были предприняты, и новое конкретное предложение к переговорам. Он рассмотрел действия своих четырех месяцев работы: отражение наступления противника, улучшение отношений с сайгонским правительством, укрепление южновьетнамских вооруженных сил и, что важнее всего, разработка последовательной позиции на переговорах.
Он предложил программу из восьми пунктов, представлявшую качественное продвижение в американской позиции на переговорах, по сравнению с ситуацией у администрации Джонсона. Конкретно, он отказался от «манильской формулы» (уход Ханоя за полгода до нашего) и отстаивал одновременный уход. И, тем не менее, северовьетнамский уход мог бы осуществляться скорее де-факто (на основе «неформального понимания»), чем в результате открытого признания Ханоем[101]. Соединенные Штаты соглашались с участием НФО в политической жизни в Южном Вьетнаме; фронт берет обязательство принять участие в свободных выборах под международным контролем и признает их результаты. Президент предложил установить точный график ухода и заключить соглашение о прекращении огня под международным контролем. Короче говоря, речь 14 мая давала все возможности для изучения перспектив справедливой политической борьбы. Единственными условиями, которым речь не соответствовала, оказались обязательные условия коммунистов: безоговорочный уход войск Соединенных Штатов и тайный сговор по насаждению контролируемого коммунистами правительства.
Глава северовьетнамской делегации Суан Тхюи изначально внушал надежду своей сравнительно мягкой реакцией, осторожно намекая на «точки соприкосновения» между 10 пунктами НФО и 8 пунктами президентской речи 14 мая. Однако на официальных переговорах он яростно отказывался их обсуждать; вскоре заседания на переговорах перешли к бесплодному повторению стандартных северовьетнамских позиций. Тупик продолжал сохраняться.
И мы по-прежнему продолжали прилагать усилия, чтобы его преодолеть.
