Но северные вьетнамцы остались равнодушными. Они отказались даже выдать Сентени визу. Письмо было вручено представителю Ханоя в Париже Май Ван Бо. Будучи полны решимости попытаться добиться прорыва, мы попросили Сентени организовать мне встречу с членами северовьетнамской делегации на переговорах в Париже.
В конце июля я сопровождал президента в поездке вокруг света, начиная с приводнения «Аполлона-11» и посещения Юго-Восточной Азии, Индии, Пакистана и Румынии. Я откололся от команды президента, чтобы посетить Париж и Брюссель, в то время как президент улетел домой. Моя тайная встреча была запланирована в квартире Сентени на 4 августа. Поскольку Ле Дык Тхо покинул Париж, то моим собеседником стал Суан Тхюи, полномочный представитель Ханоя на пленарных мирных переговорах. Это, как я узнал позже, гарантировало лишь набор формулировок, преобладавших на пленарных заседаниях. Причина в том, что Суан Тхюи не был политиком, а обычным чиновником. Представляя министерство иностранных дел, а не коммунистическую партию, он был направлен Ханоем зачитывать официальную линию на открытых заседаниях. Миниатюрный, с лицом Будды и острым умом, вечно улыбающийся, даже когда говорил самые возмутительные вещи, он не имел полномочий на переговоры. Его работа заключалась в ведении психологической войны. Когда Ханой хотел серьезных переговоров, то его «специальный советник» парижской делегации Ле Дык Тхо бывало прилетал из Северного Вьетнама. Его тоже можно охарактеризовать как гибкого человека только при самом буйном полете фантазии. Но он, по крайней мере, имел полномочия, и в итоге именно он завершил переговоры.
