Предлогом для моего визита в Париж было проинформировать президента Жоржа Помпиду и премьер-министра Жака Шабан-Дельмаса о мировом турне президента Никсона. Ближе к вечеру 4 августа я покинул американское посольство, сославшись на экскурсию. Вместе с моим личным помощником Энтони Лейком и нашим военным атташе в Париже генералом Верноном Уолтерсом мы отправились в квартиру Сентени, находившуюся недалеко, на улице Риволи. В то время журналисты не освещали мои передвижения, поэтому добраться до квартиры Сентени незамеченными не было большим трюком. Генерал Уолтерс присутствовал, поскольку он был гениальным переводчиком и поскольку мы оба, президент и я, доверяли ему полностью. (Ему приходилось организовывать все мои предыдущие поездки на переговоры в Париж, как и некоторые контакты там с китайцами, с беспрекословной точностью, с творческой фантазией и осторожностью.) Уолтерс говорил свободно на девяти языках. Его мастерское умение переводить было феноменальным; он также был великим актером, способным передавать не только слова, но и интонацию, и отношение к делу говорящего. Его отличная склонность к театральному драматизму гарантировала, что перевод ошибался, если таковое вообще случалось, только в сторону улучшения, по сравнению с оригиналом, но самообладанию говорящего не служил облегчением тот факт, что память Уолтерса была настолько хорошей, что он отказывался делать какие-либо записи. Встреча с Суан Тхюи длилась три с половиной часа, частично по той причине, что требовался двойной перевод. Я говорил по-английски, Уолтерс переводил на французский, а затем переводчик Суан Тхюи переводил на вьетнамский. Когда говорил Суан Тхюи, его переводчик переводил с вьетнамского на английский.
Я предвкушал эту встречу с некоторой нервозностью. Это были первые переговоры, в которых я участвовал как глава. Это была моя первая встреча с изворотливыми северными вьетнамцами, которых я преследовал безуспешно целое лето от имени администрации Джонсона. Я все еще не совсем верил в то, что быстрый прогресс будет достигнут, если мы сможем убедить их в нашей искренности. Мои коллеги и я прибыли на квартиру Сентени за полчаса до назначенного времени. Сентени проводил нас в гостиную и показал, где находятся прохладительные напитки. В его квартире были кое-какие ценные артефакты времен его работы во Вьетнаме. «Надеюсь, что, если вы не сможете поладить, то не станете швырять посудой друг в друга», – сказал сухо Сентени и, извинившись, откланялся.
